День Юпитера

Мы подвезли Ивана Федотовича прямо ко входу.

—    Сегодня вызываю механика по четвертой шине,— оповестил он нас перед тем, как выйти.— А я, между про­чим, еще две нашел. Ох и попляшет голубчик!

—    Чем бы дитя ни тешилось…— прокомментировал эти производственные планы Битяй, когда Иван Федотович юркнул в дверной проем.

—    Чтобы отвезти Грачева, пришлось сделать изрядный крюк. Наконец мы притормозили на углу улицы, и он вышел.

—    Теперь к нам, на Красную Пресню,— сказал Битяй шоферу.— Если удастся, конечно, проехать.

—    Почему не удастся?— спросил я.

—    Да уж наслышались о тебе, небось баррикады воз­двигли, чтобы не пропустить…

—    Дело было в том, что качество процентовок электро­монтажного управления, которое я проверял накануне, оказалось никудышным. За два неполных дня, которые я провел в этой фирме, рухнули отчетные показатели трех кварталов, а вместе с ними и премии аппарату на сумму около двадцати трех тысяч рублей. Акт с этими выводами тамошнее начальство подписать отказалось, но, по счастью, за перегородкой сидел Грачев, и по его совету я зафикси­ровал факт отказа подписью свидетеля — того, что из-за стенки слышал все пререкания…

—    Да, там наши конторские в ожидании зубами от страха лязгают,— засмеялся шофер.— Оглохнуть можно. Вы их там хорошенько тряхните, крыс наших канцеляр­ских. Пусть попрыгают.

—    Постараюсь,— обещал я.

—    Хоть и сам я относился к разряду так называемых «канцелярских крыс», неожиданная поддержка человека, крутящего баранку, обрадовала. Я воспрянул духом, словно мне лишь сейчас был вручен настоящий мандат на про­верку.

—    Засекай время, Геннадий Васильевич,— сказал я.— Посмотрим, через сколько рухнет какой-нибудь из кварта­лов в этом управлении. Думаю, трех часов хватит.

—    Однако Битяй не принимал моего тона и почему-то молчал. Я не сомневался, что быстро разделаю под орех и здешнюю канцелярию. Боборыкин оказался прав: теоре­тическая подготовка кадров в этом тресте была чрезвычай­но низкой.