День Юпитера

Взгляд не­вольно обратился к часам, когда зафиксировал средь рас­ плывчатых строк отсутствие той, что непременно должна была быть. Без этой строки процентовку следовало не включать в отчет, приколоть на гвоздик в нужнике, где от нее была бы хоть какая-то польза. Месяц август оказался урожайным и подарил мне еще четыре такие процентовки. Сентябрь — три, а октябрь — сразу семь. Нарушения были однородны. В ноябре я насчитал их четыре и в декабре шесть. Дела явно шли на лад, на тот неблагодарный реви­зорский лад, которьш неминуемо должен был породить мои нелады с людьми, но и вызвать их уважение как к знающе­му свое дело специалисту. Собственно, уважения этого рода я и добивался, а симпатии или антипатии меня трогали мало. Следовало и самому себе официально доказать, что ты уже чего-то стоишь.

—    Между тем к Ивану Федотовичу явился вызванный им механик. Булыгин сразу ухватил быка за рога и повел раз­говор на высоких тонах. Но почему-то упоминал он лишь об одной шине, хоть вчера хвастался, что установил факты преждевременного списания четырех. Сыпал хлесткими фразами, граничащими с нецензурщиной, пугал беднягу следователями и судами, а тот стоял перед столом почти навытяжку, краснел, бледнел, порывался что-то сказать в оправдание, но Булыгин был опытен в таких ситуациях и не давал ему рта раскрыть. Я слушал пенистые тирады и вспомнил поучительный опыт, о котором недавно прочел. Экспериментаторы, то ли наши, то ли болгары, взяли две группы белых мышей, одной из них через энные проме­жутки времени показывали здоровенного кота, а вторую лишили столь милого общества. Было установлено, что за­пуганные мыши прожили гораздо меньше, чем те, которые не видели вражью мордашку. И вот сейчас Булыгин стра­щал мышонка котом, и это выходило у него весьма про­фессионально.

—    А почему вы стебали его только за одну.. шину?— спросил я, когда механик, взъерошенный и подавленный, скрылся за дверью.

—    Те три у меня в запасе,— Булыгин хищно осклабил отменно сработанные челюсти.— К концу дня вызову еще раз, хорошенько взгрею за вторую, словно только что об­наружил ее, завтра — за третью, а послезавтра — за чет­вертую.