День Юпитера

Вернее, узнал чуть позднее. Уже дома. Пункт девятнадцатый инструкции о ведомст­венном контроле. «Ревизор имеет право передавать в неот­ложных случаях изъятые в ревизуемом предприятии доку­менты и копии следственным органам с последующим до­кладом об этом руководителю, назначившему ревизию».

—    Хорошая память,— похвалил Грачев.— Да, есть та­кой пункт. Но тебе вряд ли придется им пользоваться. Еще

—    неовишки потреплешь. Сергей Сергеевич считает, что не­достатки надо устранять тихой сапой, не занося их в акты. А то, мол, приезжают министерские фискалы, выворачива­ют наши акты, переписывают недостатки в свои, чтобы са­мим не рыться, и объединение выставляется в самом чер­ном свете.

—    В чем-то он прав. Со своих позиций. А с наших…

—    Вот именно. Тут и своих грехов невпроворот, а по­нуждают и чужие на душу брать. Тебе хорошо. Инженерная проверка идет выборочным порядком, и ты практически ни за что не отвечаешь. А каково нам? Бухгалтерская выпол­няется сплошным методом. Если после тебя кто-то станет трясти с пристрастием и отыщет уголовщину, сам под суд угодишь. В чем-то поддался на уговоры — сиди и дрожи. Наш Иван Палыч Якушин додрожался до того, что руки колотятся. Смотреть страшно. И Боборыкину отказать не может, и себя терзает…

—    Он умолк и сразу начал легонько посапывать. Мигом отключился. Я взял с тумбочки сборник инструкций в са­модельном картонном переплете, общую тетрадь, куда за­носил нужные выписки, и открыл сборник на закладке.

—    Человек, трудившийся над собственным жизнеописа­нием под странным, на первый взгляд, заголовком «Как не надо жить», не помышлял об уходе из объединения, мой таинственный непосредственный начальник, презиравший некогда свист снарядных осколков, лечился теперь от дро­жи в руках и коленках в госпитале для ветеранов и не ду­мал о возвращении в свое кресло. Следовательно, бремя фискальего воеводы невесть сколько еще будет лежать на моих плечах. А оно оказалось гораздо серьезнее, нежели представлялось мне на первых порах. Тем более что Арка­дий Борисович умыкал премии мешками, прораб Зугман загонял краску тоннами, а Геннадий.