День Юпитера

Жизнь и впрямь не баловала Павла Федо­ровича. Родился он где-то близ Смоленска. В сорок первом ушел добровольцем, но в первом же бою был контужен и попал в плен. Вскоре бежал из лагеря, догнал уходящий на восток фронт и отступал вместе с нашими войсками до Сталинграда, а потом уже сержантом-пулеметчиком дошел до Кенигсберга.

—    В семейной жизни его преследовало невезение. Следы первой жены замела война, вторая ухитрилась изменить с единственным на весь район попом, раскаялась и сокры­лась от сраму на целине. Третья незаметно пристрастилась к спиртному и вскоре тоже исчезла, оставив мужу троих детей: двух своих и одного общего. Ныне он был женат в четвертый раз. Битяй хорошо отзывался о последней супруге.

—    Мы не окончили в самолете наш разговор про во­ровство,— Грачев нагнулся и переставил пепельницу с тумбочки на стол.— Вернее, я не успел досказать. Так вот, Петр Первый слушал однажды в сенате дело о казнокрад­стве. Слушал, крепко сердился и приказал обер-прокурору Я Гусинскому издать новый указ. Мол, ежели кто и на столько украдет, что можно купить на эти деньги веревку, то будет на той веревке повешен. Но Я Гусинский довольно хорошо знал тогдашние нравы. «Государь,— ответил он,— неужели вы хотите остаться императором без подданных?» Достойный ответ, правда?         

—    Вы хотели сказать — остроумный? Но ведь и тогда не все воровали.

—    Да, остроумный,— согласился Павел Федорович.— Интересно, как этот здешний прораб попался? Впрочем, сейчас Леонид Александрович расскажет нам предысторию.

—    Вслед за его словами раздался стук в дверь, и в номер вошел сам Леонид Александрович — начальник нашего здешнего управления, здоровенный мужчина с солидным брюшком. Он встречал нас в аэропорту, привез в гостиницу и, решив с администратором вопросы поселения, отлучился на время по делам.

—    Так что случилось с этим прорабом Зугманом?— спросил Грачев.— Я что-то не припомню его. Он давно у вас?

—    Давно,— ответствовал Леонид Александрович.— Сколько раз вы у нас проводили ревизии?