День Юпитера

Он постепенно успокаи­вался, но молчал и не выказывал ни малейшего желания общаться с нами. Битяй сложил костяные останки в ко­робку и закрыл ее.

—    Не выйти ли нам перекурить, Геннадий Василье­вич?— предложил я.

—    Битяй согласно кивнул, и мы вышли. На лестничной площадке, где обычно дымили и травили анекдоты наши курильщики, на этот раз никого не было.

—    И часто у Ивана Федотовича такие эксцессы?— спросил я.

—    Иногда,— односложно ответил Битяй и перевел разговор на свою особу.— Где бы, черт возьми, денег до­быть? Вчера отослал восемьдесят рублей хлопцам, брал у них взаймы, точнее — у Петра Григорьевича, двадцать рублей с ребятами в честь долгого отсутствия промотал, и от зарплаты один шиш остался. А жёнка ждет, что я ей полный месячный оклад принесу. Сколько я, кстати, тебе должен? Ты подсчитал?

—    Ты мне ничего не должен,— усмехнулся я.— Это я твой должник. За вводный курс.

—    За науку?— удивился он.

—    Разумеется, дорогой. Твои университеты стоят того. Наконец, я познал шальное ревизорское житье-бытье! Скажи, сколько ты злодеев мог бы изловить, относясь серьезнее к своим обязанностям?

—    Не меньше, чем знаков Злодиака,— малость пораз­мыслив, изрек он.— По штуке под каждым.

—    Ты хотел сказать — Зодиака?— уточнил я.

—    Почему? Разве Зодиак, а не Злодиак?

—    В тебе черная ревизорская кровь. Даже на созвездия косо смотришь.

—    Так вы с Иваном Федотовичем завтра уматываете?— спросил Битяй.

—    Уезжаем,— кивнул я.— Сергей Сергеевич желает, чтобы я знакомился с вами в боевой обстановке. С вами и с делом.

—    Близился вечер, и сумерки начинали оплетать своей па­утиной расстилавшиеся за окном перелески. Поезд следо­вал на юг, в разгаре был отпускной сезон, но в купе — оче­редная странность наших железных дорог!— ехали только мы с Булыгиным. К месту назначения мы прибывали завтра во второй половине дня.

—    Перед отъездом Булыгин купил .новую рубашку и вот в пятый уже, наверное, раз доставал ее из саквояжа и от­кровенно восхищался приобретением.