День Юпитера

Большого человеческого счастья. У те­бя была нелегкая жизнь. Ты недавно потерял брата. Но у тебя есть работа, которой ты отдал себя целиком, и есть великолепный племянник. Мы его хорошо знаем.— Брейн подмигнул Игорю.— Ты вложил в его душу любовь к небу, сделал его своим духовным сыном, нашим братом. Спасибо тебе. За тебя, что ты есть, и за того, кого ты привел к нам. За все — низкий поклон.

Все опустились на стулья. Игорь заметил, что у дяди Васи дрогнул подбородок. Академик точно рассчитал заряд. Лучших слов не найти, подумал Игорь. Он внимательно посмотрел на Брейна. Прославленный ученый, человек, ко­торый первый в мире решил проблему обнаружения осевого вращения звезд, сидел в метре от него и аппетитно уплетал яичницу со шкваркой. Это не вязалось с поиском неизвест­ных туманностей, но ставило между обоими этими дей­ствами знак равенства. Игорю стало совсем легко. Астро­номия — просто работа. Интересная будничная работа, результаты которой тем не менее зачастую потрясают умы. Нужно только упорство, конечно, подкрепленное знаниями. Он вспомнил слова Исаака Ньютона: «Я ничего бы не достиг, если бы не стоял на плечах исполинов». А исполины тут, рядом со мной. Только ты еще толком не представля­ешь, какие они исполины.

—    Ну, теперь, полагаю, мы услышим глас Громова- младшего,— сказал Брейн и отложил вилку в сторону.— Давай, Игорек, обличай бытие своего великовозрастного дяди. Эге, брат, да ты, оказывается, не выпил ни капли. Это ведь легонькая наливочка.

—    И не надо. Это мой антипод,— вмешался дядя Ва­ся.— Щелкните-ка там выключателем, ребята, а то темно, и у меня такое ощущение, будто я на работе, а не на собст­венном дне рождения… Ну что ж, Игорек, если обойдешься без поучений, готов тебя выслушать.

Игорь снова растерялся. Вставать, говорить, и люди, к которым питаешь беспредельное уважение, будут внима­тельно слушать тебя. Именно тебя. И говорить именно дяде Васе. Что сказать, он знал, но рассчитывал на другую об­становку. Когда будет совсем темно, когда все разойдутся, он подойдет к нему и скажет. Наедине, без посторонних. А теперь…