День Юпитера

Отец был там. Против него воевал и какой- то мерзавец из союзного финнам шведского корпуса гене­рала Линдера. И была посланная этим мерзавцем пуля. Товарищ отца передал потом этот кусочек свинца Игорю.

Игорь нашарил крупный окатыш и швырнул его в море. Звук далекого шлепка, белый фонтанчик брызг…

Внезапно он почувствовал на себе чей-то взгляд. Ощу­щение было неожиданно острым. Игорь обернулся. На об­рыве, прямо над ним, стояла девушка. Она была в панамке и купальнике. Через плечо — полотенце. Игорь вскочил на ноги. Что за настырная девчонка! И чего она так разгля­дывает его?

—    Вы, наверно, перепутали. Здесь не зоопарк,— недо­вольно буркнул он.

В ответ послышался звонкий смех. И снова молчание. И снова тот же любопытно-насмешливый взгляд. Игорь смутился, но не подал вида. Он снова взглянул на дерзкую незнакомку и хотел добавить что-нибудь похлестче, но не­ожиданно перед ним, точно светлячок в ночи, слабо зафос- форесцировало воспоминание.

…Штормовое море истошно ревет в наплывающих Су­мерках и грозно обрушивает на берег двухметровые волны, брызги от которых разлетаются далеко-далеко. А он яростно, стараясь превозмочь шум бури, кричит светлово­лосой девочке, испуганно открывшей рот:

—    Не веришь?! Не веришь?! Слабо?! Вот смотри!

И он бежит к морю, и сердце отчаянно колотится при виде хищно восстающей над ним желтой, отороченной пе­нистым белым гребнем водяной стены, но отступить уже невозможно. И он, зажмурив глаза, кидается в это холод­ное бурлящее месиво, каким-то чудом пробивает его, но тут вторая волна, так и не дав глотнуть воздуха, накрывает его с головой. Но он выдерживает, выдерживает и, подбро­шенный очередным валом, видит, как девчонка, светлово­лосая девчонка,   кинувшаяся ему на помощь, отчаянно

барахтается у берега. Немыслимых усилий стоит ему одо­леть сопротивление бешено откатывающихся в море волни подплыть к ней. Вместе они кое-как вылезают на берег и виновато бредут к дяде Васе, изредка оглядываясь на разъяренные волны, в которых Игорь только что навсегда похоронил свою робость…

Мираж, навеянный воспоминанием, исчез. Игорь на­прягал зрение и не верил себе.