День Юпитера

Когда акватория бухты осталась позади и Игорь опять очутился один на один с блестящей от солнца морской по­верхностью, ему внезапно захотелось закрыть глаза и за­ново пережить минуты своего первого приезда в Крым.

…Высокий широкоплечий мужчина, удивительно похо­жий на отца, бросается к ним навстречу, отец быстро ша­гает вперед, мгновение — и они схлестываются в крепком объятии. А он, десятилетний мальчишка, стоит растерянно и смущенно, ибо не привык к столь бурному чувствоизъяв­лению. Ему кажется, что весь симферопольский вокзал на­смешливо рассматривает двух взрослых, которые совсем по.-ребячьи тормошат друг друга. Потом дядя Вася протя­гивает ему руку. Как равному.

—    Ну, Игорек, будем знакомиться. Второй раз. Однажды мы уже знакомились, но тебе было всего три года, и наше знакомство, можно сказать, потустороннее. А те­перь ты уже мужчина,— он улыбается и добавляет:— А я — еще мужчина.

То ли разительное сходство с отцом, то ли что-то еще, что на языке взрослых именуется обаянием, мгновенно за­ставляет Игоря почувствовать большую симпатию к дяде Васе. А тот, улыбаясь, спрашивает:

—    Что, Игорек, собачьи времена настали?

—    Какие собачьи времена?— недоумевает Игорь.

А не слыхал про звезду, которую древние римляне называли Каникула? Канис — по-латыни собака, а времена, стало быть, собачьи. Это когда она появлялась, в начале лета… Вот тебе и каникулы — собачьи времена. Уловил?

— Успеешь еще развлечь племянника этими побасен­ками,— говорит отец.— Собачьи времена настанут, пожа­луй, для тебя, когда он прицепится к своему дяде-звездо­чету с расспросами. А это уж наверняка. Пошли. Я голоден как волк.

И они покидают вокзал, и светлый воздух вскоре начи­нает меркнуть, и звезды проступают в нем теперь уже не обыденно, а загадочно. Каникулы. Собачьи времена…

В тот же вечер дядя Вася подлил масла в огонь. «Ты спрашиваешь, почему я астроном,— начал он и сразу стал каким-то очень серьезным.— Слушай, мальчик. Я расскажу тебе одно предание. Когда-то, еще во времена ига монго­лоидов, в Иране жил ученый по имени Насреддин Туси. Однажды он предложил монгольскому хану построить со­оружение, которое в наши дни называется обсерваторией.