День Юпитера

Не шумите, сосны… Но они шумят, шумят… Словно души жертв самого кровопролитного на белорусской зе­мле сражения первой мировой войны взывают к нашей памяти.

—    Автовокзал. Конечная,— потянулся к дверной ручке водитель. Игорь обождал, пока пассажиры освободят про­ход от узлов и саквояжей, взял маленький чемоданчик, в котором не было ничего, кроме смены белья, зубной щетки, полотенца и трех общих тетрадей, и вышел. Сухой, прокаленный июньским солнцем воздух опалил лицо.

Еще в Симферополе Игорь решил сразу же по приезде в Ялту искупаться. Он хорошо плавал и любил, отплыв дале­ко за буи, перевернуться рывком на спину, разметать по воде руки и лежать так до тех пор, пока озябшее тело не потребу­ет движения.

Он пошел вниз по мостовой. Навстречу поднимались ху­дощавый мужчина и девочка лет трех. Девочка вышагивала впереди и усердно, как солдат на параде, выбрасывала вверх тоненькие загорелые ножки. Поравнявшись с Игорем, она остановилась.

—    Дядя, а почему у меня не получается пошагать на небо?

Игорь растерялся от неожиданности. Большие карие глаза смотрели на него с доверием и надеждой.

—    Может быть, потому, что у тебя нет крылышек,— проговорил он как можно серьезней.

Мужчина усмехнулся, снисходительно махнул рукой — не обращай, мол, внимания — и обнял девочку за плечи.

Игорь посмотрел им вслед. Заковыристый вопрос, по­думал он, бедный папа. Когда-нибудь и меня постигнет его участь.

На городском пляже было многолюдно. Игорь отыскал свободный клочок гальки, бросил свой чемоданчик, поверх сложил одежду и подошел к воде. Рядом баловались кара­пузы-дошкольники. Они обдавали друг друга брызгами и звонко смеялись. Полная белесотелая женщина стояла в полутора метрах от берега и сосредоточенно окуналась. Ее доброе веснушчатое лицо блаженствовало. Это развесе­лило Игоря, и, чтобы скрыть от женщины невольную улыбку, он стремительно шагнул вперед и бросился под воду. Вынырнув, откинул назад волосы и брассом поплыл вперед. Хотелось скорее оказаться подальше. За буями пловцы встречались редко, и море, словно верный, ис­тосковавшийся друг, распахивало перед ним свою душу.