День Юпитера

А., достойного мужика и обязательного участника торжественных ревизионных ужинов.

—    Я усмехнулся, однако надо было что-то решать. Под­писывать или отказаться? Посоветоваться не с кем. Будь мой старший брат на месте, можно было позвонить ему. Но неделю назад мы проводили его в Алжир, на крупную стройку. Братишка мог дать дельный совет: он знал толк в таких делах. К бумагам я привык относиться серьезно. Правда, после армейской службы эта полуанекдотическая справка не стоила в моих глазах ломаного гроша, но тем не менее…

—    «Металл», вдруг вспомнил я пароль междугородней связи. «Металл». А телефон рядом. Сергей Сергеевич! За­стать бы его, и проблема будет решена. Командир есть ко­мандир, и его совет равносилен приказу.

—    Я прошел в регистратуру и заказал объединение. Вскоре меня соединили, и в трубке зашелестел голос Боборыкина.

—    Добрый день, Сергей Сергеевич,— сказал я.— Стасевич говорит. Извините, что беспокою, но нужна консуль­тация.

—    Слушаю,— сухо ответил он.— Только поживее. У меня совещание.

—    Тон был далеко не отеческий, и у меня сразу отпало желание сетовать на судьбу.

—    Слушаю,— отрывисто повторил он.— Куда вы пропали?

—    Я молчал и проклинал себя за то, что поддался необ­думанному желанию переложить на чьи-то плечи свою собственную ответственность и поспешил со звонком. «При чем здесь Сергей Сергеевич? Ведь ты же отвечаешь за под­пись, только ты, и никто другой. Ты — персонально!»

—    Алле, алле,— несколько раз повторил Боборыкин и пожаловался собравшимся у него:— Опять что-то со связью…

—    Раздались короткие гудки. Я тоже положил трубку, за­курил и направился в нашу деревянную хижину. Сел, достал ручку и подписался под филькиной грамотой еще размашистее Петра Григорьевича. Неказистый наш стол качнулся и заскрипел от резкого и злого росчерка. Скрип разбудил Битяя. Он взглянул на часы и сел.

—    А тебе часто готовили такие справки?— спросил я, откладывая бумаги на его кожаную папку.