День Юпитера

Да, мы не можем отрицать перевеса. Войск было собрано много. Но они просто стояли и, за­жмурив, так сказать, глаза, слушали звуковой фон крова­вого спектакля. Непосредственно же в прорыве обороны участвовали чуть больше ста тысяч штыков. То есть, дра­лись примерно равные силы. Теперь о потерях. В группе Плешкова — сорок восемь тысяч человек, у Балуева — двадцать девять тысяч и у Сирелиуса — восемьсот пятьде­сят девять человек. Итого около семидесяти восьми тысяч бойцов армия потеряла. Это по данным частей, приблизи­тельные подсчеты. По уточнении они, несомненно, воз­растут. Думаю, цифра эта достигнет cтa тысяч. На участке Плешкова лишь с германских проволочных заграждений снято пять тысяч трупов наших солдат. Примерно столько же насчитывается и отравленных газами.

—    А как комиссия оценивает германские потери?— спросил Эверт.

—    Думаю, тысяч около сорока армия Эйхгорна поте­ряла. Но, несмотря на это, численность противостоящих нам в нарочанском районе войск противника увеличилась, судя по допросам пленных, на двадцать восемь — тридцать тысяч штыков против первоначальной.

—    То есть, мы не только заставили их за счет предназ­начавшихся для Вердена резервов восполнить потери на Нарочи, но и усилить там свои части?— вопросом конста­тировал Эверт. И тут же спросил, подводя главу комиссии к желательному выводу:— Значит, некая наша цель все- таки достигнута?

—   Скорее, достигнута цель не наша, а Франции,— после некоторого раздумья ответил Беляев.— Франции и определенных сил в российском обществе.

—    Что вы имеете в виду?

Беляев вынул из своей папки мятый листок.

Таких не было давненько. Первая ласточка в шест­надцатом году. Пока еще от руки, но, не сомневаюсь, не замедлят появиться и типографские. Вот главный итог Нарочанского сражения. Не стану читать все, хватит концов­ки. «Вас миллионы, которые ежедневно жертвуют своей жизнью в окопах, голодают и страдают за интересы тол­стосумов. И пусть наша смерть заставит вас задуматься над истинными причинами войны и понять, что единственный выход из страшного положения, в которое вас загнали,— революция!»