День Юпитера

Генерал Беляев не спеша встал, оправил китель и не­сколько даже напоминающим профессиональное лектор­ское бормотанье тоном начал доклад:

—    Ваше высокопревосходительство, прежде всего об итогах на вчерашний день. При прорыве германской обо­роны два наших корпуса уничтожены почти полностью и четыре частично. И в тоже время другие шесть из-за рас­путицы и непринятия соответствующих мер руководством армии превратились в невольных свидетелей…— Беляев запнулся, подыскивая точное определение.

—    Свидетелей — чего?— с необычной для себя рез­костью поторопил Эверт.

—    Бессмысленной кровавой драмы, которую мы ра­зыграли на берегах Нарочанских озер,— неожиданно твердым тоном произнес Беляев.

—    Если бы большевистскую фракцию не осудили в Сибирь,— с ироническим смешком заметил Эверт,— у меня появилось бы ощущение, что я сейчас сижу в Думе и слушаю, например, речь депутата Бадаева.

—    Вы просили ваших доверенных лиц обрисовать истинное положение вещей, Алексей Ермолаевич,— возра­зил председатель комиссии.— И я пытаюсь называть вещи своими именами. А что касается большевистских настрое­ний, то — как ни странно — те части, где имелось некото­рое влияние большевиков, нанесли особенно чувствитель­ные удары по немцам. Извините, но при этом их непонят­ном лозунге так называемого революционного поражен­чества дерутся они, как дьяволы. Или я, или они что-то не­допонимаем. Но это к слову. Драму, повторяю, и это мое убеждение, мы разыграли жуткую.

—    В полк поступает категорическая телефонограмма,— вновь вскочил экспансивный Гриппенберг,— укрепиться на захваченных участках и удержаться во чтобы то ни-стало.

А солдаты стоят по колено в воде и, чтобы передохнуть, складывают штабелями немецкие трупы и на них садятся, так как в окопах полно воды. К ним заползают раненые, изуродованные, страдающие, стонущие…

—    Помолчите, полковник,— оборвал его Эверт,— нер­вы вам еще пригодятся. Продолжайте, Беляев.

—    Немцы превозносят себя и вопят о нашем огромном численном перевесе.