День Юпитера

Во ис­полнение повеления государя императора приказываю:

2-й армии прекратить наступление, прочно утвердиться в занимаемом положении, сохранять видимую готовность к продолжению боя, держать противника под угрозой ата­ки, а на участке между озерами Нарочь и Вишневское про­должать начатую операцию с целью овладения пунктами, нужными для прочного обеспечения отнятого у противника района».

Да, на этом Нарочское сражение на уровне его, Эверта, можно почитать оконченным. Будут продолжаться лишь мелкие частные операции. Что теперь? Награждать или считать ушибы? Лично его вроде бы и награждать дальше некуда. Чин генерал-адъютанта пожалован ему еще в но­ябре, когда венценосцу угодно было первый раз посетить Минск. Даже Алексеев поздравил его по телеграфу. Скрипя зубами, конечно. Еще бы, ведь Михаил до сих пор еще просто генерал- от инфантерии, придворного звания у него 1ет… А ушибы? Ничего не поделаешь, считать их необ­ходимо.

Взгляд Эверта скользнул по последнему документу — телеграфной копии вчерашнего, от тридцать первого марта, приказа Рагозы о прекращении боевых действий, за ис­ключением непременного взятия высоты «Фердинандов нос». Группы генералов Плешкова и Сирелиуса расформи­ровывались, а балуевская продолжала существовать.

Испытываемое им в последние дни раздражение против Рагозы усилилось. Все-таки этот человек — главный ви­новник неудачи, вновь подумал Эверт. Ведь, как только сейчас выяснилось, Рагоза даже не удосужился предвари­тельно лично осмотреть места будущих боев. Попьянство­вал где-то в тылах, а потом окопался в Будславе и не вы­лазил оттуда. Герой нации… Но ничего, Ставка в достаточ­ной степени осведомлена о его руководстве частями. А все, мерзавец, валит на Плешкова. Конечно, тот тоже хорош, слепец и безумец, и тоже горазд валить на нижайшего — начальника двадцать второй дивизии, как там его фами­лия… Напутал, мол, ринулся сдуру в неподготовленную атаку и загубил все начало, а начало, мол,— всему голова. Напутать-то, действительно, напутал. Как злой рок какой- то эта злополучная история с ложным телефонированием. Если бы агент, немцы живо бы раструбили об этом.