День Юпитера

Противник признает, что в подготовительный период наша артиллерия вела огонь при расходе снарядов в размерах еще невиданных. Молодой состав полков горячо рвется в бой, несмотря на невероят­ные трудности, вызываемые местностью, превращающейся в болото». Н-да, из такого сообщения российскому обыва­телю нелегко что-нибудь понять, подумал он. А боеприпа­сов он действительно дал второй армии даже больше, чем нужно. Вернее, чем мог. Это сущая правда. Но в бой там, судя по донесениям, уже не рвутся.

Алексей Ермолаевич поднес к глазам телеграфную ди­рективу Алексеева от двадцать девятого марта. От имени императора Михаил Васильевич приказывал временно пре­кратить наступление в намеченных ранее размерах и за­крепиться на удобных позициях между озерами Нарочь и Вишневское. Боже мой, как ждал он этой телеграммы, как надеялся на нее и как опасался! Ведь словно сама природа взбунтовалась против многотысячного смертоубийства и решила прекратить славяно-германскую бойню, затопив водой плаху, на которой россияне и немцы остервенело лишали друг друга жизней. Что же дальше? Ведь на него, единственного, кто сумел разгадать стратегический замысел Фалькенгайма и настойчиво требовал прорыва в зимних условиях, теперь в блистательном Могилеве — это Алексей Ермолаевич о-о-очень хорошо представлял — посматрива­ют весьма сурово. А недруги нашептывают, нашептывают… Ну да пусть их, он сделал все, что мог. И сейчас сама при­рода против дальнейшего кровопролития, он об этом тоже предупреждал.

Эверт взял свой собственный приказ от тридцатого марта, наклонился над листом и беззвучно зашевелил гу­бами, в который уже раз перечитывая его. И прежняя на­доедливая мысль снова зашевелилась в сознании: этот краткий машинописный текст — его, Эверта, лебединая песня. Кровавая лебединая песня. «Начатая 18 марта атака неприятельских позиций в районе 2-й армии до настоящего времени не привела к решительным результатам, между тем наступившая теплая погода и обильные осадки, выпавшие за последние дни, сильно заболотили значительную часть района расположения войск и до крайности затруднили дальнейшее развитие операции в полном объеме.