День Юпитера

На пространстве между русской позицией и заграждениями лежали десятки убитых солдат, наступавший здесь до них полк не успел полностью убрать тела своих товарищей.

В окопах было сухо, разрушить запруды отступавшим не удалось. Два ее соседа, молоденький паренек Васильев и унтер-офицер лет сорока — сидели на дне траншеи и ку­рили. Женя тоже присела.

—    Ну, как там милашка нашего ротного? — спросил унтер.

—    Мне она понравилась,— сказала Женя.

—    Это хорошо,— привычно одобрил унтер и вздох­нул:— Дался, черт, начальству этот «Нос». На остальном фронте никто уже не воюет, а мы — добывай «Нос», и все тут. Высунулся он из операции, черт собачий.

—    Начальству виднее,— сказала Женя.

—    Это мы уже видели, как ему виднее,— недобро ус­мехнулся унтер.— Не знаю, как ему, но нам стало виднее, ох как виднее. Только и знаем, что братьев хоронить.

—    Предательство,— сказал Васильев.

Эх, ежели бы так,— унтер, не стесняясь Жени, вы­ ругался,— ежели бы так. Тогда поставить к стенке одного- двух, и дело с концом. А тут дело серьезнее.

—    Так в чем же дело?— спросила Женя со смутным страхом, ибо опять этот страшный вопрос начинал бередить ум, и гнать его от себя она уже устала.

—    В чем дело?— безучастно глядя на стенку траншеи, повторил за ней унтер.— Если бы ты, девочка, сидела бы дома, а не здесь, то когда-нибудь поняла бы, в чем дело. А так… не суждено тебе. Не суждено…

—    Я понимаю одно,— резко сказала Женя и вскочи­ла.— Пока германцы на нашей земле, лока они топчут ее и терзают нас, славян, я должна быть здесь…

—    И погибнуть смертью героя,— продолжил за нее унтер,— чтобы те, кто наживает на нас миллионы, продол­жали спекулировать на твоем героизме.

Женя промолчала. Она неотрывно смотрела на «Фер­динандов нос». Нам творилось нечто странное. С серых склонов его, клубясь, поползли дымно-желтые воздушные струи, они постепенно сплывались в сплошную пелену, и легкий ветерок с запада медленно подгонял это густое наземное облако на русские позиции.