День Юпитера

Женя оглянулась. Тощая кобыла тянула с передовой подводу с ранеными. Один из них, усатый, с забинтованной ногой и в папахе набекрень рвал меха и пел, да так, что каза­лось — не тело, а душа его орет и выкрикивает проклятия на весь этот отсыревший кровавый мир:

В пятнадцатом году мы сдавали Варшаву,

Варшава, Варшава, жаль мне тебя,

Проклятое панство предало тебя,

Когда Варшаву мы сдавали,

Битва жаркая была.

Пули в воздухе летали,

От шрапнель тряслась земля.

Наши унтер-офицеры руководствали полком,

А бродяги-офицеры пили водку за бугром…

Раненый откашлялся, сплюнул на дорогу и с грустью затянул дальше:

Не жаль мне Варшавы, не жаль мне фортов, А жаль мне всех братьев, проливших здесь кровь…

Женя стояла, слушала и провожала подводу взглядом, пока та не перевалила через лесистый холмик и не скрылась в низине за ним. Солдат везли в госпиталь, откуда она воз­вращалась, передав записку командира роты молодой и очень миловидной сестре милосердия. Чувствовалось, что девушка тоже совсем недавно на фронте, ибо очень уж стеснялась она трех золотых колец на своих пальцах. Но руки опухли и снять кольца было невозможно.

Не жаль мне Варшавы, не жаль мне фортов, мысленно повторила Женя и вспомнила вдруг об отЦе. Воспоминание было каким-то вялым, и она почувствовала себя виноватой. Словно эти последние дни оттеснили прежнюю жизнь да- леко-далеко, и теперь она случайно скользнула мимо.

Послышался нарастающий вой снаряда. Женя невольно втянула голову в плечи. Вой пронесся над ней, и сразу же там, где исчезла телега, раздался глухой хлопок. Хими­ческий, сразу определила Женя, только они так хлопают, и со страхом подумала, что ее противогазовая маска оста­лась в траншее. Что такое химические снаряды и как газ действует на человека, она узнала в теории еще во время учебы в Минске. А здесь успела увидеть весь этот ужас на­яву. Какие-нибудь полчаса назад в госпитале, где симпа­тичная сестричка нервно подергивала свои колечки, не­сколько десятков солдат, отравленных вчера газами, мед­ленно умирали от удушья. Вокруг коек валялись на полу красные комки, и умирающие поминутно отхаркивали такие же кровавые кусочки.