День Юпитера

Собственно, ограниченная цель и впрямь достиг­нута, резервы противника стянуты сюда. И опять-таки, не слюнтяя Смирнова заслуга в этом, а его, Рагозы. Не каж­дый обладает достаточной решимостью. Смирнова бы пер­воначальный неуспех привел в смятение, заставил изоб­рести сотни хитроумных доводов для прекращения опера­ции. Смирнова, но не его. Потери? Что ж, бой грудью всегда считался привилегией русской армии. А в нынешнюю вой­ну — в особенности. Германия оказалась отменно подго­товленной, а мы — нет. И не его в этом вина. Еще Сухомлинов, военный министр, находящийся ныне, бедняга, под следствием, замышлял к семнадцатому году перевести всю армию на автомобильную тягу. Но Германия опрокинула военную программу России ко всем чертям, и не скоро еще казаки будут привязывать своих коней к дверным кольцам берлинских магазинов…

Скрипнула дверь, и вошел Ставров. Рагоза взглянул на часы. Да, время доклада начальника штаба.

—    Балуев только что доложил, что утренняя атака «Фердинандова носа» не удалась,— сказал Ставров, когда они сели друг против друга.— Люди выдохлись.

—    Продолжать атаки,— спокойно произнес Рагоза.— Я чувствую, что высота эта станет нам костью поперек горла.

—    Уже стала,— мрачно ответствовал Ставров.— Квецинский передал распоряжение Эверта на этот счет. Так и сквозит намек, что этот «Нос» может искупить остальное…

—    Как дела у Северной группы?

—    Двадцать седьмой и тридцать четвертый армейские корпуса должны к вечеру сменить на передовой первый ар­мейский и первый сибирский…

—    Вернее, то, что от них осталось,— хмуро заметил Рагоза.

—    Кстати, Балуев просит нас передать ему из отводя­щихся в тыл корпусов вспомогательные части — команды связи, самокатные роты. Полагаю, что нужно передать.

—    Согласен,— кивнул Рагоза,— хоть и от самокатных рот не вижу для него особого проку.

—    Позволю повторить мое мнение насчет дальнейших действий Северной группы. Операцию в этом районе про­должать невозможно. Сплошная вода. Новые корпуса просто утонут во вскрывшихся болотах.