День Юпитера

Теперь при групповой организации через телеграф штаба ирмии проходит до трех тысяч депеш ежедневно. Если мне треть таковых читать, то при семнадцатичасовой непрерывной работе можно на каждую уделить только по одной минуте»,— он прокашлялся.— Это маленький про­лог. Остальное разовьете сами. О переносе направления главного удара в район группы Сирелиуса умолчим. Сейчас это просто невыполнимо. Кстати, как там у него дела?

Согласно последней сводке за ночь противником выпущено по его позициям сто пятьдесят снарядов, в том числе один химический.

Монсипьор Сирелиус верен себе,— криво улыбнулся Рагоза,— снаряды считает. Не зря Плешков обижается на него, что позволяет немцам снимать противостоящие ему части и бросать против Северной группы. Впрочем, более всего он обижается на меня. Кто-то ведь передал ему, что я о кое-каких его чертах не стесняюсь говорить вслух. Ну, а то, что он телеграфу поверяет свои обиды, тем паче не делает господину Плешкову чести.— Рагоза поднес к гла­зам вторую депешу и прочел вслух отрывок из нее:—«На­зывать меня безграмотным в военном отношении, значит, под сомнение брать весь славный боевой путь, пройденный мною и вверенным мне соединением». Поистине идиот­ское послание. Приобщите к делам нашей с ним эпистоляции. И мой ответ тоже. В копиях наштаверху и наштазапу Записывайте. «В безграмотности в военном отноше­нии вас никто не обвинял. Определенного положения, занятого вашим корпусом в русской армии, также никто не оспаривал, несмотря на то, что действовал на сей раз он плохо. Если же вам давались указания и вносились по­правки в ваши распоряжения, то это вызывалось недоста­точной ясностью, определенностью и своевременностью ваших приказов». Все.

—    Не слишком ли насмешливо, ваше высокопревосхо­дительство?— заметил дежурный.

—    Насмешливо?! — взорвался Рагоза…— Этот… слов не нахожу, угробил два корпуса, а тут… Хороша насмешка!

—    Но Плешков был поставлен в слишком сложные внешние обстоятельства,— осторожно вставил дежур­ный.— Все-таки у немцев тут оказался железный фронт.

—    Любой фронт можно прорвать,— еще сильнее за­клокотал Рагоза.— Балуев же справился…