День Юпитера

Мы ведь линию связи сюда, в Сивцы, от них протащили…

—    Вы притянули проволоку для связи с тем светом. Мы наступали одновременно. У них была образована ударная группа из трех полков под командованием подполковника Шуберского…

—    Шуберского?— дрогнувшим голосом переспросила Женя.

—    Да. Знали его?

—    Н-нет,— ответила Женя, но, сразу же передумав, твердо сказала:— Да, знала. Имела такую честь. Очень хо­роший человек.

—    Не знаю, что он за человек, но солдат настоящий. Ему пришлось тяжело. Примерно к часу ночи стало понят­но, что ударной группе не пройти. Но тут нам удалось за­хватить немецкие окопы. И тогда Шуберский собрал из остатков трех своих полков пять сводных рот и снова пошел в атаку. ‘Назад он не вернулся.

Известие о гибели за какие-то два с половиной дня от начала сражения целой — целой!— дивизии ошеломило Женю. Ведь в дивизии почти двадцать тысяч бойцов. Двадцать тысяч! Боже ты мой, боже! Насколько большой казалась ей их маршевая рота, когда, растянувшись по снежному проселку, она направлялась на фронт. И вдруг — нет почти целой дивизии. Вся, вся, вся она полегла. Боже ты мой, боже! А ведь дивизия — это половина корпуса. Значит, нет уже половины корпуса. Боже ты мой, что же дальше-то будет…

—    А у вас, в первой сибирской,— со страхом спросила она,— у вас большие потери?

В третьем полку,— отвечал штабс-капитан, от­решенно глядя в окно, осталось двести шестьдесят два штыка и одиннадцать офицеров, во втором пятьсот четыр­надцать и восемнадцать, в первом шестьсот и девятнадцать и в четвертом, всего около двух тысяч,— неожиданно он скрипнул зубами.— Запомни, девочка, эти жизни остались здесь, между белорусскими деревнями Микулишки и Буче- лишки. Здесь осталась лежать почти вся доблестная первая сибирская дивизия. Она исполнила свой долг перед нацией, перед Россией. Обмакивай перо. Продолжаем…

Но тут из-за хаты, откуда-то с задворка донесся глухой взрыд гармонии, и в тумане за окном, куда одновременно взглянули Женя и офицер, разлилась плавная, грустная мелодия.