День Юпитера

Едва нацелившись на скользкие склоны высот между деревнями Стаховцы и Занарочь, пятый армейский корпус угодил под огонь собственной артиллерии, наблюдатели которой вовремя не прибыли в назначенные зоны. За не­увязку действий свыше русские солдаты опять поплатились немалым числом жизней. В редеющих у подножий холмов батальонах вместо забубённого «ура» раздавались крики о тридцати сребрениках, поносили бога, императора и ге­нералов, но, стиснув зубы, с мукой в душе, люди надеялись все-таки вышибить с родной земли супостата в шишастых касках.

У тридцать шестого корпуса на первых порах атака развивалась лучше. Ему даже удалось захватить часть по­зиций противника у деревни Балтагузы. Но потом из глу­бины немецкой обороны вражеская артиллерия сосредото­чила по этому участку невиданной силы огонь и подавила  наступательный порыв.

В озерной теснине, как и на севере, части тоже были вынуждены залечь.

В семнадцать часов пятнадцать минут уцелевшие смельчаки Северной группы вернулись в свои окопы, а в семнадцать тридцать отошла на исходные позиции и Южная группа.

Вечерело. Мало-помалу начал моросить мелкий дождик, вернувшиеся в землянки солдаты падали и мгновенно за­сыпали после нервного перенапряжения, а штабные ста­тисты собирали и передавали в следующие инстанции дан­ные, которые спустя десятки лет окажутся в деле № 113—051 Центрального военно-исторического архива.

Второй день находилась Женя во фронтовой полосе. По дороге сюда ей часто попадались полевые лазареты. Возле них озабоченно и немногословно сновали врачи, сестры милосердия и санитары, готовившиеся к приему раненых. Женя смотрела на этих серьезных, деловитых людей, вспоминала письмо санитара о событиях под Варшавой и презирала этого незнакомого человека, ненавидевшего, наверно, своих фронтовых товарищей.

Ей довелось услышать, как застонали лазареты после раскатов канонады первого дня сражения, отгремевших среди лесов. Жалобные подвывания и режущие сердце вопли напитывали сырой мартовский воздух человеческой и даже нечеловеческой болью.

Во время последнего перехода Женя от страшной уста­лости засыпала на ходу, и в приступах дремы ей казалось, что вся белорусская земля, израненная, разграбленная и сожженная, глухо стонет.