День Юпитера

А справа, из леса, гулко хлопали легкие полевые гауби­цы, стрелявшие фугасными бомбами и пушечными грана­тами. Гранат было что кот наплакал, а у фугасов вероят­ность точного попадания считалась весьма незначительной.

Шуберский невольно скрипнул зубами. Боеприпасы расходовались бессмысленно. Гаубицам следовало ис­кромсать заграждения, о чем он вчера и просил начальника дивизии. Тот кивал, кивал, а сделал по-своему. Что толку в этом огне по окопам и блиндажам! Что толку, если угодим там по заднице какому-нибудь немцу, а заграждения оста­нутся целы. Да перестреляют нас у проволоки, как зайцев. Такой стрельбой только подбадриваем немцев.

—    Передайте в Боровки, что я прошу перенести огонь на заграждения, дублируйте эту же телефонограмму на батареи,— приказал он стоявшему позади ординарцу.

Внезапно он увидел, что из передовой германской тран­шеи выскочила группка из пяти-шести солдат, и, пригнув­шись, побежала в тыл. Потом в другом месте выскочили трое и тоже сломя голову понеслись в том же направлении. Следом выпрыгнул еще один, но над ним сверкнул разрыв шрапнели, и человек рухнул на снег. Неужели бегут, не веря своим глазам, подумал Шуберский. Нас-то они, конечно, не испугались, но, чем черт не шутит, может, первая сибирская уже имеет успех?

Он опустил бинокль и напряг слух. Разрывы тяжелых снарядов доносились из прежних мест. Значит, зона огня все еще на немецкой передовой, в глубь обороны она еще не перенесена. Значит, у сибиряков перемен нет. Неужели у немцев нервишки на пределе?

—    Драпают,— услышал он совсем рядом голос подпо­ручика Друцкого и сразу вспомнил о своем странном, слишком откровенном порыве.

Друцкий подтолкнул вперед пришедшего с ним коре­настого солдата. Видавшая виды шинелька сидела на нем довольно-таки ладно, и Шуберский почувствовал не­ожиданную приязнь к этому человеку.

—    Здравия желаю, ваше высокоблагородие Сергей Дмитриевич!— солдат вытянулся и лихо козырнул.— Ря­довой Степан Круталевич.

Шуберский оторопел от такой вольности.

—    А ты что, знал меня раньше?— сухо спросил он.

—    Знал, ваше высокоблагородие.