День Юпитера

Вроде бы ничего особен­ного, а по самолюбию бьет.

—    На горлышке чернели ровные стихотворные строки. Битяй прочитал вслух:

—    Льгот не получая, выпивоха, В черствости завком не обвиняй. Если пил-гулял, работал плохо, На себя, голубчик, и пеняй.

—    Молодцы!— прокомментировал он потом.— Взялась тут общественность за пьянтосов. Давно пора. Распояса­лись, мерзавцы, сладу с ними никакого,— и завершил свою гневную тираду шепотом мне на ухо: — Тут еще моего порт­рета не хватает.

—    Я слегка поморщился. Уж больно сногсшибательный исходил от него винный дух. Однако в самокритичности товарищу председателю отказать было нельзя. После «Снежинки», еще до завода, мы заехали в управление, ни­кого в производственном отделе не застали и, захватив битяевскую папку с документами, отправились в поездку по городу. Несколько раз Геннадий Васильевич останавливал машину у простецких злачных мест и повсюду «ополаски­вал горлышко». А расположение этих мест он знал преот- меннейше.

—    Хватит,— решительно заявил он, когда мы вышли из проходной.— Пора на «Отдых». Там мы с Анатолием Александровичем бумагами займемся.

—    Тогда вы езжайте, а я вернусь в управление пешком, тут недалеко,— сказал Петр Григорьевич.— Значит, до завтра. И машину сейчас пришлите, пожалуйста, назад. Наш главный механик к вам через часок-другой подъедет. Уж очень он просился предоставить такую возможность. Особенно после того, как вы простили ему несколько ляп­сусов.

—    Пусть приезжает,— милостиво разрешил Битяй.— Знаете песню «механик тобой недоволен»? Так что меха­ник — главная фигура в любой фирме. А если уж он мной доволен, пусть приезжает.

—    Петр Григорьевич засмеялся и бодро зашагал по троту­ару. Он печатал шаг, как солдат, исполнивший свой долг.

—    На территории пансионата Битяй махнул мне рукой — двигай, мол, следом — и вошел в комнату администратора.

—    Мы закажем от вас Киев и Гомель,— вежливо по­просил он,— вы не возражаете?— И, получив согласие, набрал 07.— Будьте любезны, Киев и Гомель по срочному…