День Юпитера

Здесь фронт, за антивоенную агитацию — расстрел. Пока не произойдет что-нибудь из ряда вон выходящее, людей не прорвет. А он, Шуберский, медленно шагал вчера сквозь сырые весенние сумерки вдоль серой людской шеренги, предчувствуя — это произойдет вот-вот… И гнев, ис­ступленный гнев отчаявшихся солдат обратится прежде всего на него. Ибо это он, Шуберский, должен будет пос­лать их на безнадежное дело. Он станет главным убийцей в их глазах, живым символом всей этой прогнившей вар­варской системы, он, давно уже вступивший в тайную борьбу с ней. Именно на него падет проклятие павших и обратится невероятная злоба тех, кто уцелеет. Мало того, он покроет себя и военным позором, ибо наступление про­валится, должно провалиться само собой, безо всякого участия немцев, сколько бы те потом ни кичились своим боевым искусством. Обязательно провалится, настолько нелепо оно организовано. И кто он все-таки — убийца или жертва? Видимо, и тот и другой в единой ипостаси.Черт побери, думал ли тот мальчишка из-под Борисова, мечтав­ший о подвигах и славе, что случится ему прийти к такому вот исходу? Пулю в висок? Это не решение… Отказаться? Сорвут погоны и отправят в каторжные работы. Хрен редьки не слаще. Отдать приказ разгромить штаб собст­венной дивизии? Не подчинятся, ура-патриоты расстреляют на месте или, что еще хуже, отправят в желтый дом. И со­вета спросить не у кого. Один. Абсолютно один. Хоть бы в глаза какой-нибудь близкой душе заглянуть…

—    Позовите мне одного из них,— неожиданно для себя приказал он.

—    Кого?— не понял Друцкий.

—- Любого из питерских, кто там ближе.

Дивизионная артиллерия била из-за пригорка слева дистанционной и ударной шрапнелью. Трехдюймовые по­левые скорострельные пушки ухали в такт, залп за залпом.

По опыту Шуберский знал, что дистанционная шрапнель годится лишь для поражения открытых живых целей, а ударная капризна, и рассчитывать, что она может накрыть солдата, укрытого даже элементарным плетнем, может лишь олух. Знали это, конечно, и артиллеристы, но тем не менее стреляли. Пальба шла интенсивно, но опытный солдат пони­мал, что шума тут больше, чем дела.