День Юпитера

Здесь они будут важнее. Это теперь понимают и в Берлине. Кстати, картинки разбросали?— живо осве­домился он, скользнув взглядом по лежавшей на его столе карикатуре, помещенной в одном из столичных журналов, и добавил:— А идут два корпуса!

Там был изображен германский император, меряющий сантиметром длину тяжелого артснаряда, а на заднем пла­не — русская царица, этим же приспособлением востор­женно промеряющая размеры некоего пикантного органа у наперсника ее души и тела Григория Распутина.

—    А как же!— расхохотался начальник штаба.— Раз­летелись эти штучки с аэропланов и над окопами русских, и над их тылом. Сто тысяч экземпляров — думаю, хватит.

Дрожь в пальцах так и не унималась. Гутьен с деланной небрежностью бросил на стол воззвание Эверта, сцепил руки за спиной и, не в силах долее таить тревогу, нервно заходил по светлому, надраенному паркету, оставляя на его симметричных узорах грязные мокрые следы.

—    Доложите Эйхгорну и сообщите соседям, что, по нашим данным, русские будут атаковать сегодня,— отры­висто приказал он.— Армии доложите также, чтй я опаса­юсь удара со стороны Мяделя через Нарочь Центральной группой Сирелиуса, на которую Рагозой возложена якобы отвлекающая роль. Дезинформация не исключена. Пошлите офицеров во все дивизии и бригады… Все!

Начальник штаба, щелкнув каблуками, вышел. Гутьен, не снимая шинели, сел в кресло. Волнение с новой силой заплескалось в груди, холодя душу. Все ли мы предусмот­рели, думал он, все ли? Противник вооружен сейчас лучше, чем когда-нибудь, снарядный голод у них вроде бы позади. Если генералы царя Николая разумно используют име­ющуюся артиллерию и умело направят эти огромные, от­дохнувшие, застоявшиеся людские массы, беды не мино­вать. Испокон веков в немецком народе жил дух уважения к русским солдатам. Решительные, презирающие смерть, они могут быстро, пусть и ценою немыслимых жертв, но опрокинуть и смять фронт… Но, как показывает разведка, шансы удержать оборону есть. И немалые. Во-первых, сам приказ Рагозы. Войскам в нем ставятся сугубо ограничен­ные задачи, между тем как каноны военного искусства требуют постановки более глобальных целей.