День Юпитера

Вас нет, конечно, но мысли ваши и в настоящее время с нами. Вспоминаются ваши рассказы, которые вы рассказывали и воодушевляли нас на борьбу за свое право. Остаюсь благосклонный к вам рядовой М. Демидов». «Ваше высокоблагородие, я уже пи­сал вам в полк, но мне ответили, что вы после контузии и излечения направлены в распоряжение штаба Западного фронта».

Гнев против этого злого черствого старика, так подло поступавшего с семьей родного сына, защищающего ро­дину, нарастал в Жениной груди по мере чтения. Как так, возмущалась она, как он смеет! Старый негодяй. Обирать и выгонять женщину с маленьким ребенком, пока ее муж в окопах! Какое ничтожество! А если этот Демидов вер­нется не инвалидом, а с четырьмя Георгиями на груди? Вот достанется папаше-предателю! Ведь полному Георгиевско­му кавалеру по указу императора обязаны первыми отдавать честь не только офицеры, но даже и генералы. От этой мысли на душе ее потеплело, пылким воображением своим она живо представила, как идет по центру улицы высокий усатый русский герой, а плешивый старый негодяй в страхе забился в угол и трясется всеми поджилками — вот оно, возмездие. И, возможно, адресованы эти строки Сергею Дмитриевичу, кое-что сходится. Во всяком случае, хоро­шему человеку.

Она смотрела на оба письма и раздумывала, как посту­пить. Доставить их надо непременно. Как это писал бедный прапорщик? «Утешься и помни…» Губы ее снова дрогнули, но Женя заставила себя не плакать. Гордиться надо такими людьми, а не сюсюкать. Потому, что на них Русь-матушка стоит.

Она выглянула в окно. В хате неподалеку, где кварти­ровал командир роты, тускло мигала свеча. Женя наброси­ла шинель и выскочила из дома. Весенняя ночь дохнула звонкой свежестью. Даже снег под сапогами скрипел по- весеннему. Она толкнула наружную дверь и стала ощупью пробираться в пахнущей старым сеном тьме. Изнутри до­носились голоса — поручика и чей-то незнакомый. Звук чужого голоса внезапно остановил ее и заставил посмотреть на собственное поведение по-иному. А вправе ли она была читать чужие письма? Поднять — да, но читать? Она все время гордилась своим именем. Ведь Евгения по-древнег­речески означает — Благородная.