День Юпитера

А почему она знала, что господь хо­чет этого? Разве вся цель существования в слепом цеплянии за жизнь?»

В конверте лежала еще и записка. Подрагивающей ру­кой Женя поднесла ее ближе к глазам и прочитала сквозь пелену слез: «Мне посчастливилось служить с вашим сы­ном. Пойдя добровольцем из Петроградского политехни­ческого института в Михайловское артиллерийское учили­ще, он был выпущен оттуда в мою батарею. С прискорбием извещаю, что сегодня прапорщик Огарев умер в госпитале, раненный шрапнелью. Вы можете гордиться сыном. По­дробности отдельно сообщу позже. Командир 2-й батареи 19-й артиллерийской бригады». Подпись была нераз­борчива.

Неожиданно для себя Женя быстрым движением при­жала листочки к губам, ощутив на какой-то миг от них хо­лод и запах талого снега. Эх, Огарев, Огарев… Жаль, что тебя уже нет. Ты писал маме из госпиталя, но сам не успел отправить последнюю весточку. Хотя и понимал, конечно, что она — прощание. Это сделали за тебя твои боевые друзья. Что ж, ты действительно честно исполнил свой долг, и жизнь твоя прожита не зря. Жаль, что тебя нет…

Она бережно положила письмо прапорщика на колени и открыла следующее. Начало и конец его представляли собой сплошное фиолетовое месиво. Разобрать что-нибудь было невозможно. Лишь несколько строк в середине кое- как удалось расшифровать. И смысл их показался Жене диким, предательским. «…А вот мне, санитару Красного Креста, резерва, пришлось видеть, как в окрестностях Вар­шавы жгут деревни, фабрики, сжигают мосты. Все пони­мают, что надо, добро не должно доставаться врагу. У нас в резерве все казенные вещи были погружены в поезд, ждали только приказа отправляться. И, между тем, в такое тревожное время наши офицеры, и в особенности заведую­щие, проводят почти все время в ресторанах и все с дамами. Днем процветает пьянство, езда на автомобиле, а ночью офицеры проводят время с сестрами. Водки и вина достают сколько угодно. Спирт они получают бочками. Бочонок ра­зобьют и говорят, что в дороге пропало. Упомяну и о пере­довых отрядах. Нет такого отряда Красного Креста, где бы не было веселого дома, на который тратят наши трудовые гроши, пожертвованные на Красный Крест…» Какой-то бред, думала Женя, всюду самопожертвование, героизм, а этот черноочкастый поливает грязью русских женщин — матерей, дочерей, жен.