День Юпитера

Не зря он настаивал на переезде своего штаба из Станькова в древний Несвиж, где уже слышалось настороженное дыхание притихшего до поры до времени фронта, не зря навязывал свое участие в подготовке нарочанского удара, ох не зря. Вот оно — свершение веры и надежд! Струсил-таки Владимир свет Васильевич, хвати­ло, слава богу, скудненьких мозгов, чтобы понять — не по его вставным зубам невиданных размеров армия, которой суждено выкинуть тевтонов за пределы империи и спасти оказавшихся неожиданно для всех весьма, славными воя­ками французиков. Собственно, операция подготовлена на славу. Есть план наступления, доведенный в стратегическом варианте Алексеевым, тактически он конкретизирован Эвертом и Квецинским и привязан к наличным частям Смирновым и его начштаба Ставровым. А теперь налицо и последний компонент — твердая рука. Его, Рагозы. Это он-то, имея почти пятикратное превосходство над немчурой в живой силе, не продавит их позиций? Так хватит, что пух и перья полетят. Ни шишастые каски, ни эти новые аппа­раты с огненной струей, ни газ хваленый не спасут. Канальи нытики сомневаются: вот, мол, в декабре на Юго-Западном попытались впервые прорвать укрепленные позиции, но ничего не вышло даже с австрияками. А тут, мол, противник похлеще — немцы. Кто-кто, а они, мол, времени даром не теряли и за полгода сумели создать линии обороны на со­весть, непробиваемые. Непорядок, конечно, что до сих пор никто толком не знает, почему провалилось дело с австрия­ками. Неповоротлива эта могилевская машина, поменьше бы там парады гвардии устраивать, а заниматься чем-либо более полезным. Один Алексеев трудится аки вол, а по­мощники у него — пустейший народ. Так и смотрят, про­хвосты, где бы поживиться да личные делишки обтяпать. А гонору-то, тьфу, сколько! Даже отважного рубаку Бру­силова спесиво прозывают «Лошадиная морда». Ну, любит человек лишнюю чарку пропустить, ну груб иногда, но за­чем же так? Лошадиная морда… Ну да пусть их, бог им су­дия. Не до них, штабных вшей и прилипал, ему теперь. Вот те же канальи-нытики опасаются — распутица, мол, на носу. Даже Алексей Ермолаевич хоть и вида особо не по­дает, но и дураку видно, что на душе у него кошки скребут.