День Юпитера

—    Ночью уезжает,— сказал Квецинский.— Я дал ему все, что смог.

—    И Когда только мы покончим с этой мерзостью?— со вздохом проговорил Эверт.

Следователь Якоби занимался расследованием зло­употреблений в главном артиллерийском управлении воен­ного министерства. Честный чиновник, он вел дело на со­весть и вышел на довольно большой круг высокопоставлен­ных лиц. На него давили, удивлялись, что он не понимает, как будет на руку врагам правительства и верховной власти разоблачение этих махинаций, но Якоби оставался не­преклонен. Ему удалось представить доклад на пятидесяти четырех страницах царю. Тот тоже был возмущен и пору­чил довести работу до конца. Теперь Якоби лично объезжал фронты и собирал из первых рук материалы об обеспечении войск боеприпасами. Он доверительно рассказал в узком кругу, что чиновные воры от артиллерии состояли в орга­низации гомосексуалистов, каждый участник которой имел при себе эмблему, изъятую при обысках — золотой муж­ской член с крылышками… Эверт вспомнил рассказы сле­дователя и почувствовал тошноту. Пакость, Содом и Го- морра… Но тут же память его, как бы спасая нервную систему от перегрузки неприятными ощущениями, услуж­ливо предложила воспоминание иного рода. Как-то недавно ему так и не удалось уснуть, и уже под утро он вышел пройтись по морозцу. Близ старого кладбища по Михай­ловской на противоположной стороне улицы он неожидан­но в окне небольшого деревянного домика заметил де­вушку. Она была в белой ночной рубахе и наброшенной на плечи шинельке — совсем еще ребенок, маленькая, про­стоволосая. Но более всего поразил Алексея Ермолаевича ее взгляд. Восторженные, святые глаза. Не юродивой, нет, скорее глаза гипнотизера. Девушка завораживала взглядом, была в ней некая внутренняя сила, яркий душевный свет, по которому генерал давно истосковался. Взгляд этот вливал веру и заставлял вспомнить, что, если ты-человек и над то­бой звездное небо, то внутри тебя не должен угасать нрав­ственный закон. Он, как огонь, очищал от любой душевной скверны и воскрешал давно забытые заповеди Христовы. И — бывают же чудеса.