День Юпитера

—    Еще, говорит,— продолжал подпоручик, никак не среагировав на реплику хлебосольного хозяина,— что, если война не кончится летом, то будет поголовная сдача в плен. И что на солдат очень сильно действуют толки о женских бунтах в Германии. Ведь кайзер когда-то похвалялся по­бедоносно закончить войну до осеннего листопада поза­прошлого года. А их разлюбезные гансы все еще кормят вшей в траншеях.

—    Слышь, Кумейша!— снова рявкнул капитан, почему- то быстро охмелевшей.— Бабы немецкие к нам просятся.

—    Примем, ваше благородие,— отозвался солдат.— Места хватит.

Капитан подмигнул всем сразу, а подполковник зябко поежился, явно не принимая подобные забавы.

—    Кстати,— заулыбавшись, спохватился подпоручик,— у сто пятнадцатой пехотной дивизии, что стоит против нас, весьма занятная нынче терминология. Если погибает какой- то ганс, то солдаты говорят —«прищурил задницу».

—    Молодцы немчура!— захохотал капитан.— Это же надо — прищурить задницу!

—    Наши не хуже,— возразил подпоручик.— Ежели кого-нибудь незнакомого забывают, то в ходу реплика «от- перделся голубчик».

—    Скоро мы все здесь отпердимся,— капитан пуще прежнего залился хохотом.— Ох и отпердимся же, голуб­чики. Но и кайзеру подарим мно-о-го прищуренных за­дниц…

Подполковник заметил, что прапорщик сглотнул слюну, с трудом сдерживая тошноту. Что ж, подумал он, одних война приводит к скотству, других же приведет к Царскому Селу со штыками наперевес. Почему-то вспомнилась Женя. Простившись с ней тогда, подле Красного костела, он боль­ше не видел ее. Хорошо, что девочке не доводилось слы­шать подобные речи. Для нее они были бы пострашней германской пули. А может быть, как раз плохо, что не до­велось? Уже одно это навело бы ее на размышления. По­размыслила бы, прежде чем надевать форму. А сейчас… Союзникам у этого Вурдена, или как его там, приходится, похоже, туговато. Опять спасать?

—    А я служу в семьдесят шестом полку двадцать вто­рой пехотной первого армейского корпуса,— завершил подпоручик.— Честь имею.