День Юпитера

И опасное к тому же. Недаром единственную в Минске батарею капитана Тарновского, которая может стрелять под углом шестьдесят пять градусов и отбивать аэропланы, разделили пополам: часть для охраны штаба фронта и часть для прикрытия газобаллонных мастерских… А может, отказаться, пока не поздно? Найти благовидный предлог и отказаться? Не по-христиански как-то отправлять на пулеметы тысячи людей, заведомо зная, что дело почти что обречено. Ну, а ежели ниспошлет все-таки господь удачу, прорвем первые линии, дальше-то как? Все равно же увязнем по уши в болотах. Конечно, войска исполнят свой долг, о другом и речи не может быть. На последнем сове­ щании Эверт зачитал представленные военной цензурой цифры о содержании корреспонденции, отправляемых до­мой с Западного фронта. Цензоры уведомляли, что бодрого тона -писем тридцать процентов, угнетенного — два, а уравновешенных — шестьдесят восемь. То есть вера в конечный успех у основной массы еще присутствует. И пойдут в бой, пойдут, застоявшись за семь месяцев обо­роны. Только что потом? Ведь любой неуспех будет на руку элементам девятьсот пятого года. Особенно теперь, когда обязанности верховного возложил на себя сам государь. Любой неуспех, любой. И связан он окажется с его, Смир­нова, именем. Можно ли на старости лет перечеркивать всю свою честную военную жизнь, пусть и не всегда обрамлен­ную ореолом побед, но все-таки честную и ничем не за­пятнанную. Да будь он даже обычным полковым священ­ником, не стал бы продавать двухкопеечную свечу за два­дцать копеек, как это делается сейчас. Ведь до чего дошло, даже святая святых — религию — и то изгадили! А какой изыскать повод? Сильный приступ грудной жабы? Да, по­жалуй. Жестокий приступ. Да это, собственно, истинная правда. Что, если болезнь сразит его во время операции? Это будет, пожалуй, еще хуже, нежели отказ от должности. Как же поступить? С людьми не посоветуешься, не с кем да и незачем. Лучший советчик — карты…

Владимир Васильевич глянул на свое расплывчатое отображение в запотевшем квадрате оконного стекла и принялся раскладывать очередной пасьянс. Решающий.

—    Эх, попробовать бы сейчас на Вильно!— Красноли­цый здоровяк-капитан откинул карты на голый деревянный стол и, отчаянно скрипнув зубами, звонко хлобыстнул ку­лаком по своей левой ладони.— И к черту подготовку!