День Юпитера

Корпусов в нее Эверт с Алексеевым напихали — прорву. Тринадцать соединений! В то время как по всем канонам военного искусства умело управлять можно самое большее пятью боевыми единицами. Армада, да и только. Более половины командиров корпусов он, коман­дующий, знать не знает, разве что понаслышке. Не говоря уже о начальниках дивизий. Абсурд! А должен обременить совесть ответственностью за ход и исход операции. Попро­буй обремени, когда по,чти все полки на три четверти по­полнены зеленью, новобранцами недавнего призыва, кото­рых и солдатами-то назвать нельзя. Девятнадцатилетние новички, прошедшие шестинедельный курс в запасных ба­тальонах и еще считанные дни в учебных полках и баталь­онах при штабах дивизий. Из-за неподготовленности ниж­них чинов у офицеров совершенно отсутствует вера в своих солдат. Последние это чувствуют, даже знают, потому как мнения не скрываются. Да и сами офицеры-запасники черт знает что. Сколько среди них изгнанных в свое время с во­енной службы за взяточничество, воровство, шулерство, лихоимство… Самсонов шел в бой при кадровом составе, и вон эк дело обернулось. Что же о нем-то говорить? Да еще распутица на носу. Сколько он предупреждал Эверта, ответы обсерватории на свои запросы официально направ­лял и — как в бочку бездонную. Все соглашались: да, да, распутица, распутица, и, тем не менее, тянули, тянули и тянули. Да еще этот новый германский газ, отличный от обычного хлора. Впервые его применили два месяца назад, шестого января, между Нарочью и Вишневским. Сильней­шие поражающие свойства. Он немедленно донес Эверту, тот — Алексееву. Теперь вроде бы им занимаются. Некий профессор Лавров, какая-то петроградская комиссия по заготовлению удушливых газов, лаборатория Юрьевского университета, еще там кто-то. Исследуют, да что толку. Наши противогазовые маски не держат эту мерзость. За­щиты, выходит, нет. Правда, и химических снарядов, и баллонов в армии хватает. Дороговато, жаль, производ­ство этих баллонов обходится, хоть и делают их недалеко, в Минске да в Могилеве — триста пятьдесят целковых за штуку. Если винтовка стоит двенадцать целковых, а фунт сливочного масла семьдесят копеек, то это — дорогое удо­вольствие.