День Юпитера

На каком-то полустанке он заметил в окне санитарного поезда сестру милосердия, целовавшуюся с мужчиной. Раздражение его усилилось. Кому война, а кому мать чест­ная…

Накануне отъезда в Будслав, куда уже перебазировалось из Минска армейское управление, его осматривал врач штаба фронта. Вся процедура свелась по сути не к иссле­дованию пациента, а к сетованиям эскулапа на генерал- квартирмейстера Ставки Пустовойтенку, который не давал ходу сделанному Эвертом представлению его к титулу дей­ствительного статского советника. Мол, занимаемая кан­дидатом в мирное время должность была слишком уж не­значительна. Излив душу, претендовавший на генерал- майорский чин лекарь прописал капли да покой. Капли Владимир Васильевич пил исправно, а покой, где же добыть его, этот фантастический покой?

С тех пор как он получил директиву о наступлении за подписью Эверта, застарелая грудная жаба вновь зашеве­лилась, заерзала внутри, пронзая тело болью, а мозг — беспокойством и страхом. Медицина была бессильна, и он клял ее по чем свет. И вот теперь желтоватое, как воск, в отсвете фонаря лицо молодой женщины, страстно лоб­завшей своего кавалера, вызвало из памяти неприятные ассоциации. Мерзавцы, думал Владимир Васильевич, во­истину черт знает что сталось. В эту войну даже само слово «санитар» стало ругательным. Солдаты им бранятся. Есть, конечно, святые, но в основной массе среди них мздоимцы. Около года назад ему пришлось даже написать приказ для пресечения всех этих безобразий. Этот день — 12 марта — запомнился накрепко. Именно тогда Владимир Васильевич понял, что войну России не выиграть, и задачу свою начал почитать в том, дабы проигрывалась она с наименьшим по­зором. Он рассеянно смотрел в холодную ночь, и сухие, тонкие губы бормотали не заученные, но сами собой за­павшие в душу строки, под которыми некогда оставил свой витиеватый росчерк:

«До меня дошли сведения о возмутительных преступных действиях некоторых санитаров, обворовывающих не только убитых, но даже и раненых и вымогающих деньги за оказание раненым помощи. Такому преступлению, не до­ пустимому даже со стороны зверя-врага, не нахожу под­ходящего названия и не хочу верить, чтобы наш русский солдат, даже в виде исключения мог пасть так низко…