День Юпитера

Тогда и уважать будут,— он улыб­нулся.— Да и работать лучше станут. Прикинут, что на­много дешевле хорошо работать, чем замаливать в кабаках свои грехи с ревизором, глядишь — и фирма на доску по­чета попадет. Или знамя по району получит.

—    Вроде бы он не шутил. Улыбался, но не шутил. Это было подобие какой-то своеобразной философии. Новой для ме­ня, но устоявшейся для него. Геннадий Васильевич обладал оригинальной системой взглядов на свою службу. Судить о ней я еще не мог.

—    Как бы то ни было, я оставляю за собой право на ответный жест. Извини, не привык угощаться за чужой счет.

—    Это твое дело,— Битяй пожал плечами.— Не возра­жаю, если ты такой богатенький. Во всяком случае, к По­леньке сводить меня сейчас тебе придется. А то в кармане осталось копеек пятьдесят-шестьдесят. Не люблю брать выпивку в долг.

—    Пожалуйста,— я кивнул и добавил не без некоторого ехидства:— товарищ председатель.

—    Жаль, Ивана Палыча с нами нет,— Битяй оскла­бился, вспомнив что-то смешное.— Он любит ездить сюда.

—    А кто такой Иван Палыч?— спросил я.

—    Иван Палыч — твой и мой начальник,— обреченно, как неисправимому балбесу, пояснил мне Битяй и, повысив голос, дополнил, чтобы у меня не оставалось никаких со­мнений.— Наш общий шеф.

—    И… и как он? Легко с ним работать?

—    Смотря кому. Да пусть тебя это не волнует. Вряд ли вы с ним встретитесь.

—    Это почему же?

—    Он не вернется после отпуска. Так я думаю. Сам он как-то намекал. Отдохнет, потом месяца два подлечится в госпитале, как ветеран, да и уйдет.

—    А чем ему не нравится?

—    Нервишки подводят. Ты что думаешь, ревизором легко служить? Как бы не так. Мы ходим по лезвию брит­вы. Думаю, Ивану Павловичу надоело. Станет искать что-нибудь полегче. Он уже, кстати, с год как забросил дела. Всем заправлял Минкевич, бывший зам.

—    Это тот, чьи штиблеты в музее стоят?— я почувст­вовал, что невольно краснею.— Надеюсь, мои не поставите?