День Юпитера

Да как мать перевез, прожил чуть больше недели. Так что не обессудь.

—    Ну что ж,— со значением начала Женя.— В таком случае, начнем отсюда. Мы с вами, Сергей Дмитриевич, стоим на знаменательном месте. Именно тут четвертого мая тысяча семьсот девяносто третьего года глашатай зачитал манифест о воссоединении этих земель с Россией и указ об образовании Минской губернии. Население встретило ма­нифест с неописуемой радостью, как сообщалось в офици­альном известии по этому поводу.

—    Вот как,— Шуберский хмыкнул.— Значит, с вооду­шевлением распростились с конституцией и восторженной толпой ринулись под государеву руку матушки Екатерины?

—    Из двух зол выбирают меньшее,— сказала Женя.— Ведь конституция-то была шляхетской. А шляхта состав­ляла только восемь процентов населения. Все ж лучше быть под царицей-заступницей… А вот в здании Мариинского со­бора был тогда иезуитский костел. А вон там, где губерн­ский архив,— Женя указала на серое храмовое здание по ту сторону площади,— костел и монастырь бернардинцев.

—    Святой Бернар Клервосский в гробу бы перевернул­ся, узнав, что чиновники хранят ныне в его обители старые бумаги,— Шуберский взял Женю под руку.— Куда теперь?

—    Они медленно пошли по направлению к гостинице «Ев­ропа», пересекли Преображенскую и остановились на углу Губернаторской.

—    А вот эта наша улица, главная,— продолжала Женя, украдкой поправив шапку,— несколько веков подряд на­зывалась Францисканской…

—    Когда Франциск Ассизский отдал богу душу?— спросил Шуберский и тут же ответил сам себе:— В три­ надцатом, кажется, веке. Вот уж не думал, не гадал бедо­лага-монах, что минчане окажут ему столь высокую честь.

—    И не только ему,— улыбнулась Женя.— Петропав­ловская, например, века три подряд именовалась Домини­канской. По костелу и монастырю доминиканцев.

—    Значит, и святой Доминик не забыт?— вопросом констатировал Шуберский.— И его заслуги почитали твои пращуры-горожане?

—    Куда же денешься? Грешили предки, Сергей Дмит­риевич.