День Юпитера

К тому же ныне проводилось новое совещание и готов был уже проект документа «О целях войны России в Малой Азии», которым при послевоенном разделе мира империя брала себе жирный кусок — Константинополь с Босфором и Дарданеллами и северную часть Турции на другой ее оконечности. Коготок двуглавого орла увяз, Европа ждала от него очередного взноса человеческими жизнями.

—    Генерал По остановился у стола и еще раз прочел теле­графную депешу, полученную им накануне вечером. Прочел вслух. Это была копия, которую он распорядился перевести. Офицеры миссии трудились до полуночи над дешифровкой и переводом. Генерал Жоффр телеграфировал своему представителю в Могилев следующее

—    «1. Наступление на Верден, где противником дополни­тельно введены в дело еще десять дивизий сверх тех кор­пусов, которые уже находились на фронте атаки, является началом решительного усиления противника на нашем фронте.

—    Противник может развить это усилие при условии переброски войск с других фронтов (не французского).

—    Я прошу наших союзников принять меры, необходи­мые, чтобы:

—    а)            произвести на противника сильное давление с целью не дать ему возможности увести с фронта какие-либо части.

—    б)            сообщать нам безотлагательно исчезновение с фронта всякой войсковой части, если это будет уста­новлено.

—    В предвидении развития германских операций у Вер­дена и на основании постановлений в Шантильи я прошу, чтобы русская армия безотлагательно приступила к подго­товке наступления, чтобы не дать противнику исчерпать свободные силы французской армии.

—    Вы дадите мне знать в возможно непродолжительном времени, когда генерал Алексеев предполагает, что он будет иметь возможность начать атаку, и каковы его намерения в этом отношении?»

—    Составленная в осторожных выражениях, депеша эта, однако, имела дух тревожный и требовательный, и он вновь с волнением подумал, что разговор предстоит трудный. До него доходили слухи, что командование русского Западного фронта настойчиво предлагало предпринять наступление зимой, а Алексеев колебался, не отвечал ни «да», ни «нет», не желая взваливать на свои плечи и совесть ответствен­ность и оттягивая начало общей операции на лето, как и было условлено в Шантильи.