День Юпитера

Тогда ей чуть перевалило за два годика. Женя вздохнула и прочитала шепотом: «Я вернулся домой и начал задавать вопросы:

—    Чем М. Г. занимался сегодня днем?

—    Без папы был. Хозяйничал.

—    Как хозяйничал?

—    По ящикам лазил.

—    Кто же тебе разрешил?

—    Мама.

—    Я знаю, что мама не разрешала.

—    Папа.

—    Ну, новости. Впервые слышу.

—    Недолгое молчание и уверенный ответ.

—    Это М. Г. сам себе разрешил».

—    Кое-что я сама себе разрешила и сейчас, подумала Же­ня, покосилась на шинель, висевшую в углу на гвоздике, и перевернула еще несколько страниц. Внимание ее при­влекла запись за двадцать четвертое декабря. «М. Г. болеет. Он охрип и разговаривает голосом диакона Василия. М. Г. лежит и держит в руках желтенького игрушечного цыпленка. Папа рядом.

—    А цыпленок умеет плавать?— спрашивает М. Г.

—    Не умеет. Плавать умеет утенок.

—    И эти лапки не умеют плавать?

—    Не умеют.

—    И этот клювик не умеет плавать?

—    Не умеет.

—    И эта голова не умеет плавать?

—    Не умеет.

—    -— А чья голова умеет плавать?

—    Утеночья.

—    Некоторое время М. Г. размышляет и потом спра­шивает:

—    А что, эта голова умеет только тонуть?»

—    Ни дать ни взять — философ, подумала Женя. Нет, молодец все-таки папа. Как она благодарна ему за эту тет­радку. Сейчас вот так интересно, так забавно открыть и уз­нать, какой ты была маленькой, о чем расспрашивала, про что думала. И ведь верно, по существу, цыплячья голова может только тонуть. Подумаешь вот сейчас в зрелом возра­сте и понимаешь: хоть и смешно, но верно.

—    Она принялась листать дневник дальше. Даты теперь имели все большую разбежку во времени. И папа, бывало, подленивался. Пометка от двенадцатого марта рассмешила ее. Извечный вопрос, сказала себе Женя, покачав головой, и прочитала эту короткую запись еще раз.