День Юпитера

Говорят, есть такой письменник — Жеромский… И вот когда в прошлом году стали сдавать Варшаву и фронт начал от­ступать, то и Рейтанова побежала сюда в Минск. Живет сейчас у свояка, фабриканта-мыловара. А мы за ней. По­тому что германец, говорят, раньше добры был, а потом взялся лютовать.

—    Недавно читала в газете тайное письмо Вильгельма австрийскому императору,— сказала Женя.— Как-то уда­лось перехватить. Кровожадные звери. Кайзер пишет Францу-Иосифу, что все должно быть утоплено в крови, что необходимо убивать мужчин и женщин, стариков и детей. А если он примет во внимание гуманные соображения, то война будет длиться слишком долго. Вампир, а не человек…

—    Хроника. В 1981 году этот отрывок из личной переписки императоров будет помещен в пособии для вузов «История БССР» под редакцией про­фессора В. В. Чепко и А. П. Игнатенко. Закрыв скобки, составители учеб­ника продолжают: «Немецкие войска грабили белорусские земли, фабрики и заводы были разрушены, промышленное оборудование вывезено в Гер­манию. В большом количестве в Германию отправлялись сельскохозяйст­венные продукты и скот. Немецкие солдаты отбирали у жителей скот, хлеб, лошадей, одежду, обувь, домашнюю утварь. Грабежи сопровожда­лись поджогами домов, убийствами детей, стариков и женщин. Трудоспо­собное население немецкие власти заставляли выполнять бесплатно тя­желые работы, многие жители Белоруссии были насильно отправлены на каторжные работы в Германию.

—    Оккупантами была разработана целая система налогов и штрафов. С населения взимался подушный налог в размере 8 марок с человека. Малейшее неповиновение оккупационным властям сурово наказывалось. Белорусские буржуазные националисты и германофильский настроенные бундовцы обращались с призывом к народным массам способствовать по­беде германского оружия и пропагандировали идею о возрождении Вели­кого княжества Литовского под протекторатом империалистической Гер­мании…»

—    …Вампиры, вампиры,— закивала Мария.

—    И стала рассказывать, как снимались они с обжитых мест, как заколачивали крест-накрест березовыми жердоч­ками окна, как еле вымолили разрешение ехать на одной из помещичьих подвод; голос ее начинал дрожать, она часто моргала, утирала слезы, вспоминала все новые и новые по­дробности, а Женя вслушивалась в ее мягкую, сдавленную иногда речь, с особенной остротой ощущая всю тяжесть горя, которое обрушила на белорусские земли война, и чуть вздрагивала, когда горечь собственных слез достигала губ.