День Юпитера

Должен ведь человек побольше знать о своей родине. А го­род я вам покажу. Ведь тогда мы не успели.

—    Поймал на слове,— Шуберский накрыл ее руку своей твердой и теплой ладонью.— Уж теперь ты не отвертишься.

—    Сергей Дмитриевич,— Женя вспомнила одну из их довоенных бесед и не преминула задать вопрос, давний вол­новавший ее:— А «Варяг» теперь на нашей стороне сра­жается?

—    Какой «Варяг»?— не понял Шуберский.

—    Вы говорили, что наши не сумели как следует зато­пить крейсер, а японцы подняли его, и он под их флагом участвовал в параде перед микадо.

—    Ах, вот ты о чем. На нашей. Ведь японцы сейчас на­ши союзники.

—    Да ну их, впрочем,— Женя заметила, что ее собе­седник как-то сразу помрачнел, и сменила тему.— А как у вас дела?

—    Был в Березове у дочери,— кратко сказал он о се­бе.— Недавно перенес контузию, подлечивался. А теперь вот в распоряжение штаба Западного фронта,— и, неловко усмехнувшись, добавил:— Еду нашей старушке орден Свя­той Ольги зарабатывать.

—    Святой Ольги?— переспросила Женя. Она впервые слышала о таком.

—    Ее, голубушки,— кивнул Шуберский.— Недавно учрежден. Для матерей, потерявших на фронте трех детей. Оба мои брата ведь погибли, слышали?

—    Женя не знала его братьев. Лишь видела их мельком несколько раз при переезде соседки. Они жили где-то да­леко, на севере России. И, поджав губы, чтобы хоть чем-то выразить свое сочувствие, она промолчала. До сих пор Женя не сказала Шуберскому, что зачислена в армию. Язык не поворачивался. Будь на его месте кто-нибудь дру­гой, дело обстояло б иначе. Но внезапная боязнь показать­ся смешной в глазах этого человека сдерживала ее. Чувст­вовалась в нем потаенная физическая и духовная мощь, и, если уж такие люди с горькой иронией говорят о себе и орденах для матерей павших храбрецов, то как же они воспримут поступок тщедушной девчонки? И даже недав­няя вспышка злости к надменному грубияну-подпоручику, чей храп сотрясал сейчас тонкую переборку, показалась Жене неуместной.