День Юпитера

Голубой шарф, порыв ветра, хрупкая жен­щина — вот образ, вдохновивший его на этот романс… Го­лубой шарф, и женщина на ветру. Шарф вьется, трепещет, а она загадочно улыбается кому-то, понимаешь, Коль?— подпоручик сделал паузу и довольно красиво затянул вполголоса:

—    Крутится-вертится шарф голубой! Шарф голубой! Шарф голубой! Как часто, бывало, вслед за тобой Сердце летело, и страсти боролись  с безумной душой…

—    Знаю и понимаю, понимаю и знаю,— утешали его.— Ты сегодня хватил лишку, Саша, успокойся. И вообще, тебе нужно перейти в штаб. Предлагали ведь, предлагали, а?

—    Ну и что? Там еще сволочней. Наборы фраз на все случаи жизни. «Решений не менять», «Порыв не терпит перерыва», «Когда потечет кровь, закрыть чернильницы»… Тьфу ты! Уж лучше в окопах. По крайней мере знаешь, что и сам такая же свинья, разве что с дворянским достоин­ством. Но ничего, я еще докажу свое право на титул князя. Буду кнуром с голубым пятачком. Звучит, а?

—    И подпоручик хохотнул, довольный сравнением.

—    Ты хватил лишнее, Саша. Отдохнул бы, что ли.

—    Может быть,— лениво отвечал тот.— Жутко хочу спать. Слушай, когда запретили в империи продажу водки? На второй день после мобилизации, так? Дурачье, однако, в правительстве. Ежели и грозит России вторая революция, то быть ей от сухого закона — раз, и от иноверцев — два. Идиоты, кретины, балбесы набитые. «Руси веселье есть пи- ти, никак не можем без того». Мой давний предок Мономах так говаривал.

—    Что за субъект, с неприязнью думала Женя, если не нравится ему про шар, то это не дает права "оскорблять людей. А на ее взгляд, и про шарф, и про шар — всюду слова хорошие. Уж кто-кто, а она толк в стихах знает. Сама чуточку пописывала, тайком. Никому, конечно, еще не по­казывала. Правда, одно показала,, но только папе.

—    В это время в конце вагона некто, осмелев, снова начал потягивать меха и тихонько напевать.

—    Волна возмущения захлестнула Женю, и руки гневным спазмом свело в кулачки. Что он позволяет сёбе, этот не­годяй!