День Юпитера

Знаете, как переводится? Высота «Фер­динандов нос»! И ловко же подметил сходство некий штаб­ной прохвост. Среди моих солдат это идиотское название распространилось мгновенно.

—    И впрямь похожа,— согласился корреспондент, обозрев еще раз окрестности и вспомнив, какой предстала ему высотка при первом взгляде с дороги.— Не думает, пожалуй, ныне здравствующий монарх, что его имя уже вошло столь странным образом в историю грандиознейшей войны на" Востоке…

—    …Спустя несколько десятков лет составители Большой Советской Энциклопедии так охарактеризуют личность че­ловека, чье имя носил одно время небольшой холм на На- рочано-Вилейской низменности: «Фердинанд I Кобургский. Род. 1861 г., Вена. Ум. 1948 г. в Кобурге, Бавария. Болгар­ский князь 1887—1908 гг. и болгарский царь 1908—1918 гг. Основатель династии Кобургов в Болгарии. Сын принца Августа-Саксен-Кобург-Гота. Способствовал усилению германского влияния в Болгарии, развязыванию 2-й Бал­канской войны, вовлечению (окт. 1915 г.) страны в 1-ю мировую войну. В 1918 году отрекся от престола и бежал в Германию…»

—    …Когда автомобиль разворачивался, Гутьен оглянулся. Огромных размеров человеческий нос, помертвело-белый, с черными угрями пулеметных гнезд и землянок диковинно выпирал из чрева скованной морозом земли. И на секунду старому генералу померещилось, что  вокруг не эта при­вычная военная жизнь с ее тревогами, заботами и кровью, а нелепая, чудовищная какая-то сказка.

—    Женя сидела, прильнув щекой к жесткой стенке вагона, смотрела на проплывающие за окном сумеречные зимние поля, озябшие деревеньки, согнувшиеся под тяжестью снега перелески, и странно как-то было думать, что вовсе теперь она не Женя, а — доброволец Евгения Голубева. Совсем покойно, словно оставшийся в некоем потусторон­нем мире, вспоминался раскатистый перезвон колокола 6 Голутвине, шумная Красная площадь с заиндевевшими, но все-таки гордыми двуглавыми орлами на башнях Кремля, степенная чинность Варшавского вокзала и похо­жий на резкий, гортанный вскрик гудок паровоза. Колеса вагона мелодично перестукивали; уплывали, наслаиваясь один на другой и уходя в теплое, уютное прошлое, однооб­разные пейзажи, поезд медленно и привычно тянулся за спрятавшимся уже солнцем — на запад, соседи — три по­жилые тетки — негромко переговаривались о каких-то своих, несомненно важных, житейских делах, поругивали, не обращая на Женю внимания, баснословные московские цены, и она незаметно для себя задремала.