День Юпитера

Здесь вот уже четыре месяца размещался штаб 21-го немецкого корпуса 10-й армии, но даже сейчас, в январе, командир корпуса генерал Гутьен никак не мог уложить в свое сознание эту странную для его уха фамилию; она постоянно ускользала из памяти, генерал нервничал, вспоминал, вспоминал и вспоминал, вспомнив же, немедленно придумывал ассоциации, которые помогли бы удержать ее, но через час-другой эта чудная фамилия опять-таки исчезала. Это казалось бы незначи­тельное обстоятельство в немалой степени удручало Гутьена. Но вот сейчас он вспомнил фамилию сразу, как только пожелал, и пребывал поэтому в хорошем расположении духа.

—    Генерал обошел елочку вокруг и с нежностью отряхнул снег с матовой хвои. Только что он возвратился из кирхи. Точнее, из костела. В частях, дислоцировавшихся в местечке и на близлежащих хуторах, большинство воен­нослужащих исповедовало лютеранство, и поэтому в опре­деленные часы местный католический храм становился протестантским собором. Свет, проникавший туда сквозь узкие высокие витражи, рассеивался на полу, на стенах, на распятом теле Христовом мягкими оттенками — красными, синими, бледно-голубыми — и генерал отдыхал душой, любуясь приглушенными красками и вслушиваясь в суро­вые интонации проповедей полковых пасторов. Правда, в первые сентябрьские дни там было не очень уютно. Одо­левали мухи, и двум добропорядочным лютеранам из сол­дат, специально отобранным, приходилось во время службы стоять подле высокого начальства с опахалами для отгона назойливых насекомых. Осенние дожди выморили мух, и с тех пор каждое посещение собора приносило генералу истинное удовлетворение.

—    Он поднялся по ступенькам на высокое каменное крыльцо, отороченное балюстрадой, выждал, пока часовой толкнет массивную дубовую дверь, и вошел в здание. В приемной с адъютантом беседовал незнакомый человек. Он был седоус и дороден. При виде Гутьена оба вскочили. Гутьен кивнул и проследовал в кабинет. Не спеша стянул перчатки, снял шинель, повесил ее на вешалку, стоявшую возле камина, поправил кое-какие бумаги на столе и сел в кресло.

—    Дверь приотворилась, Гутьен встретил вопросительный взгляд адъютанта и так же молча кивнул.