День Юпитера

Слева из окна виднелось массивное здание театра, строгие очертания которого скрывали расположенный в сквере за ним памят­ник в честь открытия водопровода в этом губернском горо­де — каменного ангелоподобного малыша в обнимку с та­ким же каменным лебедем. Деревья сквера были пушисты от снега, а фасад театра чем-то напоминал бастионы на грозных турецких фортециях. Давно это было… Совсем еще юным офицером, окончив Александровское военное учили­ще, начинал он свою военную карьеру в боях на Шипке и других балканских перевалах — во времена доблести и славы русского оружия. Как наяву виделись ему мани­фесты Александра Второго, где, призывая благословение божие на мужественные свои войска, государь повелевал им вступить в пределы Турции. Что творилось тогда в империи! В сочном апрельском воздухе переливался торжественный колокольный звон, дома были расцвечены флагами, а из окон трактиров доносились одни только гимны. Право­славные шли выручать православных из-под многовекового ига. На вокзалах спешно накрывались столы для проводов батальонов, и они уходили под гром оркестров — бравые избавители. Вспомнился Алексею Ермолаевичу и первый страшный враг, случившийся в образе непосильной жары, и солнечные удары, разившие ежечасно на марше десятки солдат, вспомнились ужасные картины поголовно вы­резанных болгарских деревень, слезы радости на глазах у уцелевших единоверцев…            

—    Годы царствования Александра Третьего не баловали генералов войнами, первый период после восшествия на престол ныне здравствующего Николая Александровича тоже не сулил честолюбивому офицеру успехов. Более того, когда правительство выступило с предложениями о все европейском разоружении, результатом чего явилась Гааг­ская мирная конференция девяносто восьмого года, Эверт всерьез начал подумывать о выходе на гражданскую служ­бу. Однако дипломаты поточили лясы и — были таковы, а несколько лет спустя началась японская война. Нелепая и бесславная, она ушла в историю, унеся с собой сто шестьдесят тысяч человеческих жизней с обеих сторон, но вот Алексея Ермолаевича вознесла с должности начальника штаба Первой Маньчжурской армии на высокий пост на­чальника.