День Юпитера

Но вот о чем мне бы хотелось сказать. Два места на этой земле святы для меня,— обтянутые дерматином цвета челове­ческой кожи деревянные пальцы скользнули к извилистой струйке Марны и переместились потом в немецкую Поль­шу.— Когда мои солдаты истекали кровью, из последних сил защищая Париж, а сам я, уже изуродованный, бредил под ножом хирурга, русские нанесли удар по ахиллесовой пяте швабов. Их вторая армия ринулась от Березины к Мазурским озерам, вынудила германские корпуса повер­нуться к нам спиной и пала там во спасение Франции. Я дал себе обет быть первым после войны паломником в Мазуры и поклониться там праху павших. Но пока у меня есть воз­можность воздать должное живым. Ведь вторая армия, возродившаяся из народной плоти, стоит сейчас на берегах некоего озера Нарочь. Я непременно побываю в этих вос­хитительных, как мне говорили, местах, и пусть живые знают, что Франция помнит о их мертвых товарищах…

—    Он медленно осушил бокал, швырнул его в огненное чрево камина — на счастье!— поклонился Жоффру и вер­нулся под стеклянный, чуть тронутый пылью Орион.

—    Хроника. Копия постановлений декабрьской конференции, опечатан­ная в багаже генерала По, содержала, как и хранящаяся ныне в Цент­ральном военно-историческом архиве, следующие основные положения:

—    «1. Окончание войны может быть достигнуто на основных театрах — Русском, Англо-Французском и Итальянском.

—    Решения искать в согласованных наступлениях, чтобы не позволить противнику бросать резервы с одного фронта на другой.

—    Общее наступление должно начаться летом 1916 года, когда кли­матические условия позволят наступать в России.

—    Каждая из союзных держав должна быть готова остановить собст­венными силами наступление противника и оказать помощь другой дер­жаве, если она будет атакована».

—    Алексей Ермолаевич  Эверт, пятидесяти восьми лет, ге­нерал-адъютант, стоял подле окна в своем кабинете на втором этаже каменного двухэтажного особняка, от­решенно взирая на снег, мягко искривдшйся под яркой по­лоской молодой луны, и вспоминал другой полумесяц — вышитый на поверженных турецких знаменах.