День Юпитера

Что же касается обязательств наших, то, полагаю, мы уже их с достоинством выполнили,— губы Жоффра тронула легкая улыбка, и он с уважением склонил перед По аккуратно подстриженную голову.— Разве не свидетельство тому нынешние проводы в снега этой загадочной страны дорогого нашему сердцу генерала? Мой штаб утверждает, что кайзер намерен пока оставить Запад в покое и пред­примет в скором времени крупную операцию на Русском театре. Мы будем едины с главным нашим союзником в тяжкий для него час. А страна и впрямь загадочная. Дав­но ли приходилось нам читать газетные бредни о северных варварах, которые имеют обыкновение пить чай под разве­систой клюквой? Мне говорили, весь Санкт-Петербург из­рядно потешался над нашей досточтимой прессой и даже некий предприниматель открыл ресторан «Под клюквой»…

—    Но это к слову. Любезный По, есть нечто символическое в том, что вы отправляетесь к русским именно из Шантильи. Думаю, вы глубоко это ощущаете… И да не будем велеречивы! В добрый путь, дорогой генерал. Франция провожает вас с надеждой! Вблизи виднее, каков он, этот неуклюжий, но могучий лесной медведь, и что еще можно от него потребовать…

—    Жоффр задал тон, и веселое застолье потекло своим чередом. Еще не вполне оправившийся после ранения и болезни По щурился от яркого света, слушал остроумные спичи, благодарно кивал и поневоле возвращался и возвра­щался к мысли о соразмерности вклада союзников в общее дело. Действительно, событие произошло важности ис­ключительной. Впервые в истории войны, после того как поля сражений были уже обильно политы кровью, державы Антанты сумели организовать общее совещание и вырабо­тать на нем элементарное единство действий. Но слишком уж разительным виделся ему контраст. С одной стороны — полки бравых русских зуавов, которые, погрузившись в Одессе на транспорты, сходили по трапам в Салониках и Марселе, тяжко чеканили шаг на парижских брусчатках и бросались потом на вражеские позиции из французских окопов. А с другой — он, боевой, правда, офицер, но с по­ходным саквояжем вместо войск. И, обосновавшись в не­коем захолустном Могилеве, куда царь перенес осенью свой полевой штаб, он должен, как мыслилось, олицетворить собой и моральную, и материальную поддержку партнеру по коалиции.