День Юпитера

Ежели скокнет тот сперва к зер­нышкам, значит, справным мужичком окажется суженый. Но, не дай бог, случится наоборот — с пьянчугой горьким век коротать. А испробовав свои судьбы на петьке, засядут эти славные толстушки перед видавшими виды зерцалами и прилипнут, не мигая, к их волнующей темной глади в на­дежде разглядеть там за чередой дней или лет чьи-то смутные, незнакомые, но предопределенные каждой черты.

—    Странно, почему люди гадают именно на святки, поду­мала она. Вот и сегодня начало их, первый день рождества Христова, и девчонки потащились гадать. Кому война, а кому мать честна. Что ж, жизнь идет. Ну, а себе она уже сама нагадала, без кукарекиоракула. Вот шума-то будет, когда узнают… Женя сперва даже поежилась от этой, мыс­ли, но неожиданно она развеселила девушку. Взяв с эта­жерки ручку, чернильницу и лист бумаги, Женя подошла к столу и села на табурет. Поправила смятое на коленях платье и, поджав губы, с иронией покачала головой. И как только эдакое страшилище отважились записать?! А гово­рят еще, что симпатичная. Это с такими-то худыми, острыми коленками. Ни дать ни взять как у шустрого па­цаненка, что только и знает по чужим огородам шастать. Но зачислили все-таки. Правда, уговоров достало лишь на учебную команду связи, но и на том спасибо. Семнадцать лет, семнадцать лет, вслух и картавя в тон передразнила она усатого, с поседевшей бородкой капитана, которому сегод­ня пришлось наконец сдаться под ее почти ежедневными просьбами. Ну и что, позвольте спросить, любезнейший? Русским героиням первой Отечественной, когда горела под Наполеоном Москва, было и того меньше. А ныне, хоть и сто лет позади, снова враг на российских землях, и новая Отечественная уже называется второй ‘. Семнадцать лет, семнадцать лет… Однако перед последним доводом благо­родие не устояли. «Значит, мне в мои годы считается бла­городным занятием все время мыть заблеванные полы у вашего соседа купца Сыромятникова, а вот защищать родину — недостойно?» Подействовало-таки. Стыдно, на­верное, стало, потому что сам-то вечерами от этого пьян­чуги не вылазит… Если бы знал отец, эх, если бы знал отец, что у нее в кармане шубки уже лежит направление в учеб­ную команду связи Западного фронта и она возвращается на родину — в Минск.