День Юпитера

—    Закон баланса,— сказал я.— Мои коллеги питают закоренелую неприязнь к вашим. И, видимо, справедливую. Они считают милицию мышкой, которая подоспела в по­следний момент к репке, дернула и все лавры приписала себе. Поэтому…

—    А я звоню по поводу ваших коллег,— мягко переби­ла она.— Вернее, одного из них. Скажите, кто такой Иван Федотович Булыгин?

—    Нелегкий вопрос.- Проще было бы ответить, не кто такой, а что такое Иван Федотович Булыгин.

—    Даже так?

—    Только не подумайте ничего плохого. Иэан Федото­вич — это кладезь всяких и всяческих качеств. Но по теле­фону все это не расскажешь.

—    Понимаю,— быстро проговорила она.— Но где…

—    А чем вызван интерес к его особе?— спросил я.

—    Вчера он был у начальника нашего отделения и предложил свои услуги. Интересовался, нет ли у нас нуж­ды в ревизиях по трудовым соглашениям.

—    Вот оно что!— Я громко расхохотался, вызвав и удивление, и недоумение на лице Битяя.—- Я буду ждать вас сегодня в семь вечера в любом месте, которое вам по нраву.

—    У танка,— так же быстро проговорила Сашенька.

—    У вас милитаристские наклонности, товарищ лей­тенант.

—    Просто я сотни раз ходила мимо него на занятия в университет. И, простите, живу недалеко.

—    А я еще ближе. Как раз напротив Центрального парка. Только учтите, наш Иван Федотович такая персона, что разговор о нем может продлиться и не час, и не два.

—    Хоть неделю,— сказала она.

—    Боюсь, что неделей не отделаемся,— честно пре­дупредил я.— Будьте бдительны.

—    Это моя профессия,— сказала Сашенька.— До вечера.

—    Битяй с любопытством наблюдал, как я сажусь на стул, как закуриваю, как обвожу безразличным взглядом стену с картой Союза и схемой деятельности объединения.

—    Следовательно твоя звонила?—не выдержав, осве­домился он.

—    Она,— сказал я.— Оказывается, Ивану Федотовичу не дают покоя заработки ревизора Косенко.