День Юпитера

Год до пенсии.

—    Ну и что?— Глаза его смотрели упрямо и холодно.

—    Вас вряд ли поймут.

—    Я умею доступно излагать свои мысли,— сказал он и подался всем корпусом вперед, как бы намереваясь встать.— Вы свободны…

—    …После обеда появился Битяй. .

—    Один кукуешь?— спросил он, снимая пальто.— А где прочие фискалы?

—    С легкой руки Боборыкина, так теперь величало нас все объединение.

—    Как видишь. Павел Федорович проверяет проектный институт, а Иван Федотович на бюллетене. Ты когда приехал?

—    В час ночи. Вюнсдорфским поездом.

—    С чего бы такое служебное рвение? Являться на службу в те же сутки. На тебя это не похоже, Геннадий Васильевич.

—    Идейка одна брякнула,— серьезно произнес он.— А такую редкость, как идеи, я не могу долго носить в себе.

—    На все еще пустующем столе начальника зазвонил те­лефон. Битяй подошел и снял трубку.

—    Стасевич на месте,— сказал он и передал ее мне.— Тебя. Весьма приятный мамзельский голосок.

—    Я взял трубку. Звонила лейтенант Сашенька.

—    Вас нелегко застать,— сказала она. Я мгновенно представил девушку там, в кабинете с громоздким зелено­ватым сейфом, на котором стоит репродуктор, словно спе­циально выпевавший в минуты нашего знакомства «бэса- мэмучу», представил, как вот сейчас с милой, слегка кокет­ливой улыбкой Сашенька говорит, что меня нелегко застать, и вдруг серьезно ощутил свое будущее. Из лабиринта буд­ней к нему, как ариаднина нить, вел тонкий телефонный кабель гостовской марки ТПВ или ТТП.

—    Странно,— сказал я под чуть насмешливым, подби­вающим на легкий флирт взглядом Битяя.— А я вас обычно застаю. И не удивительно,— я молча отмахнулся от хитро подмигнувшего Битяя: изыди, мол, каналья.— Просто вы всегда обитаете в моем сердце. Как маленькая милицейско- ревизорская тайна.

—    А…— засмеявшись, протянула Сашенька,— Вот оно в чем дело. Никогда бы не подумала. Но место ли сотруд­нику милиции в ревизорском сердце?