День Юпитера

—    С горючими слезами,— подтвердил главный инже­нер.— Это еще спасибо Геннадию Васильевичу. Он человек понимающий. Думаю, что и Анатолий Александрович не станет нас обижать.

—    Обидит,— сказал Битяй.— Уже хотя бы тем, что он не пьет.

—    Как?!— главный инженер поперхнулся.

—    Печень,—«сокрушенно» ответил я.

—    Он взглянул на Битяя, тот снисходительно кивнул.

—    Но парень свой —«шэпэ»,— заверил всех Геннадий Васильевич.

—    Что ж, бывает,— сказал главный инженер, сочув­ственно покосился на меня и вскричал:— Быть добру!

—    Быть добру!— подхватил снабженец.

—    Быть добру!— басовито прогудел зам. начальника.

—    Быть до-о-обру!—неожиданно на высокой, козлиной ноте пропел Геннадий Васильевич, хлопнул стопку, ткнул вилкой кусок жареной рыбы и снова облачил себя в мантию необыкновенного достоинства. Это было нечто новенькое в его поведении. Все снова засмеялись.

—    Быть добру!— согласился я, и лишь тогда по-пре­жнему преданные глаза моего нового знакомца радостно просияли, и он обратил мое внимание на пейзаж.

—    Я вспомнил, что главного инженера зовут Петром Гри­горьевичем. Тогда, при знакомстве, имена их всех засияли разом в вечернем воздухе, как мыльные пузыри, и лопнули точно так же, не оставив следа.

—    Вот слева один из наших островов,— Петр Григорь­евич ткнул в пространство слева от себя локтем и продол­жал закусывать.— Старый знаменитый остров. Правда, никого из старожилов здесь уже не осталось. Екатерина II разогнала их по стране.

—    Хреновата ваша вата, сквозь нее проходит дым,— изрек вдруг ни с того ни с сего Геннадий Васильевич.

—    Хреновата наша вата,— в унисон подтвердили снаб­женец и зам. начальника.

—    Хреновата,— сказал Петр Григорьевич, враз утратив интерес к острову, аборигенам его и Екатерине II.

—    Битяй покровительственно обнял меня за плечи. Опекунский обнял. Я только не мог понять, жаждет опекун со­вершеннолетия недоросля или не прочь отсрочить это со­бытие.