День Юпитера

Так что все зависит от человека, его порядочности. В любую эпоху. Но что-то я не в меру разоткровенничался… Играешь?

—    Под настроение.

—    А я уже век не бренчал,— он провел по струнам.— Что тебе сыграть?

—    Что-нибудь такое… Ведь завтра нам предстоит бой.

—    Добре,— он чуть подтянул струны и негромко запел.

—    Это была одна из народных вариаций «Прощания сла­вянки». «Не плачь, моя девочка,— пел бывший сержант,— не плачь. На войне, как на войне… Солдаты бодро идут сквозь дождь, болота и огненные лучи солнца, а ты, девочка моя, не плачь, война есть война…»

—    Я не предполагал в Павле Федоровиче таких талантов. У него оказался на редкость приятный голос.

—    Война есть война,— повторил я.— Что ж, повоюем.

—    Повоюем,— улыбнувшись, кивнул Грачев.— Мне не впервой.

—    А ты в душе поэт,— сказал я.

—    Нет, я фининспектор. Поэтам — поэтово, а нам — наше. Этого требует время!

—    Значит, нужен разговор о фининспекции? Таково веление времени?

—    -т~ Видимо, да,— он отставил гитару к стене и встал.— Остаток жизни посвящу этим разговорам.

—    Ты человек словоохотливый,— сказал я,— и фами­лия у тебя Грачев, а грач, как известно, птаха весенняя, а весна — пора перемен, пора обновления…

—    На следующий день утром у входа в управление я по­встречался с Казимиром Антоновичем. Он искренне обра­довался, ухватил меня за рукав и отвел в сторону.

—    Ну, как этот рыжий из КРУ? Что-то затаился, не вызывает.

—    Зато бухгалтерию трясет за здорово живешь,— ска­зал я.

—    А как по вашим делам?— он снова перешел на «вы».— Есть что-нибудь серьезное?

—    Раз живем в серьезное время, то и дела должны быть подобающие,— неопределенно ответил я.

—    Мудро сказано,— похвалил он и понизил голос.—- Как насчет зимних шашлычков? Есть одна дачка здесь не­подалеку. Я велел ребятам все приготовить. Только на этот раз без Сергея Сергеевича.