День Юпитера

—    Он внимательно посмотрел на меня своими рыжими, чуть покрасневшими после парной глазами, но промолчал.

—    Не знаю, как я ему, но мне Анатолий понравился сразу,— сказал Казимир Антонович.— Особенно после того, как он сказал, что мне придется цветной телевизор продавать для уплаты начетов.

—    Ты уж не обижай Казимира,— Боборыкин откинул с плеч простыню.— Жарко здесь. Для акта, конечно, на­пиши всякой шушеры побольше. Дабы приличие соблюсти. Ерунды по шире дай. Там нор мочка маленько неправильно взята, там отчет грязно составлен, там то, там се. В общем, воды налей побольше, пусть устанут читать. Зато будет видно, что проверка произведена доскональная, даже кро­хотные мелочи не укрылись от глаз ревизора. Впрочем, не мне тебя учить. Ты уже ас в этом деле. Жаль, вот ты не бухгалтер, я бы тебя не задумываясь назначил начальником отдела. Ну, да не беда, пока тебе и так неплохо. Хоть мир посмотришь. Скоро вот в Иркутск махнешь на новую реви­зию. Мы из тебя сделаем специалиста всесоюзного масш­таба. Высшего класса!

—    Премного благодарен,— сказал я.

—    На этот раз я уже не пытался скрыть иронию, Боборы­кин понял подтрунивание, взгляд его отразил недоумение, но и на этот раз он промолчал.

—    Вообще-то не хотелось бы попадать на Комитет,— вздохнул Казимир Антонович.— Ничего приятного в этом нет. Меня уже однажды тягали, так вошел я заместителем управляющего трестом, а вышел никем. Это на городском, а теперь республиканский… Пощады там ждать нечего.

—    Да, приятного мало,— согласился Боборыкин,— Сидят такие киты, академики, депутаты Верховного Со­вета…

—    В парилке как-то приятнее,— засмеялся Казимир Антонович.— А там все на тебя как на зверя смотрят, как на ворюгу последнего. Когда я на городском был, у меня — честное слово!— поджилки тряслись. И ведь трусом никог­да не был. А там — вот, на тебе — оробел. Может, если бы вел себя посмелее, то и выкрутился бы.

—    Комитет крут,— сказал Боборыкин,— На мой взгляд, стоит быть помягче.